То, что Джонас молчаливо принял ситуацию, одновременно радовало и сбивало Анну с толку, пока она готовилась к вечеру с Беном. Джонас не стал развивать тему о том, чем же ему не понравился журналист, но явно ему не доверял. Но как можно составить мнение о человеке после единственной короткой встречи? Раньше он никогда не выносил поспешных суждений о людях, предпочитая строить отношение к большинству жизненных ситуаций на основе долгих наблюдений. В своей семье он даже прославился этим, и мать Джонаса говорила, что он «такой медлительный, словно живет еще в середине прошлой недели». Анна знала, что не объективна в этом вопросе. Она росла в маленькой деревне, где мнение о людях составляли мгновенно, и она знала, как часто оно бывает ошибочным. Учитывая то, что своим поведением мать Анны так и напрашивалась на определенное мнение о себе, Анна всеми силами старалась избегать подобной спешки в жизни. Джонас не утверждал, что Анна ошибается в Бене, но стал заметно тише во время ланча и на обратном пути домой. Для Анны это было хуже, чем громкие навязчивые разглагольствования, которые ей приходилось выслушивать в детстве, особенно когда мать в очередной раз заносило.
И обвиняющие взгляды на улицах. Неприкрытые обсуждения за спиной в очереди на почте. Бестактности, которые говорили ей прямо в лицо. Годы и годы осуждения и критики, пока Анна изо всех сил пыталась стать выше этого и защитить своего брата. А хуже всего было то, что в глубине души она была согласна со всем сказанным. Сенара была кошмаром и худшей матерью для них, чем даже соседка, порой оставлявшая из сострадания пакеты с вещами у них на крыльце. Когда Анна уехала из родного дома, радость обретенной свободы стала самой сильной эмоцией из всех, которые она когда-либо испытывала. Именно поэтому она вела такую тихую жизнь в Лондоне, наслаждаясь анонимностью, доступной лишь в большом городе, и твердо веря в хорошее в людях.
Джонас мог думать что пожелает: в Бене Анна видела человека, которому можно доверять, и предвкушала возможность узнать его ближе.
В восемь часов Анна вышла из черного такси у дома, расположенного по адресу, который дал ей Бен. Она подняла взгляд на элегантное здание в георгианском стиле, освещенное прожекторами, и глубоко вдохнула ночной воздух. Здесь, на зеленой городской окраине с видом на Темзу, находился ресторан, рекомендованный, по словам Бена, корреспондентом отдела кухни и вин «Дейли мессенджер». Анна не знала, означало ли это, что Бен всем и каждому рассказал о предстоящем свидании, но сегодня ей было все равно. В понедельник утром она так или иначе узнает, насколько коллеги в курсе происходящего.
Официант провел ее через зал со столами из светлого дерева, покрытыми белыми скатертями, и стенами цвета веджвудского фарфора, затем через раскрытые французские двери к террасе над рекой. Яркие бумажные фонари, висящие над головой, заливали волшебным светом столики со свечами, тихие звуки джазового квартета доносились с лужайки за террасой. Парочки за столами сидели, подавшись друг к другу, растворяясь в романтической атмосфере этого места. Все было идеально – и в центре идеала находился Бен. Он встал, когда она приблизилась, и быстрым жестом одернул пиджак, и это было единственным признаком того, что нервничает он не меньше Анны.
– Привет. – Он обвел ее восхищенным взглядом. – Потрясающе выглядишь.
Официант ушел, и Бен наклонился, чтобы поцеловать Анну в щеку. Чувствуя, как румянец заливает лицо, она села и позволила себе посмотреть на чернильную поверхность реки за обрамленной фонарями лужайкой.
– Тут очень красиво.
– Майлз обещал, что нам понравится. И очень хотел узнать, кого я сюда поведу. Но я, естественно, поступил как истинный джентльмен.
Анна улыбнулась. По крайней мере сегодня она могла наслаждаться обществом Бена без назойливого внимания других людей. И он казался здесь более расслабленным, чем в центре города: прическа не была такой безупречной, как обычно, воротничок рубашки расстегнут. Огонек стоящей в центре стола свечи подчеркивал контуры его лица и танцевал в его глазах. Его теплый смех и разговорчивость намекали на нервозность, и это невероятно располагало – Анну тянуло к нему очень сильно, чего она раньше себе не позволяла. Здесь она чувствовала себя более уверенно, могла и разговаривать, и флиртовать, не сомневаясь в его реакции. Она часто думала о том, каким могло быть свидание с Беном; но этот вечер превзошел все ее фантазии.
– Вот бы народ из «Мессенджера» нас сейчас увидел, – улыбнулся он, когда они закончили трапезу. – Новость разлетелась бы по Лондону за доли секунды. – Он обернулся через плечо. – Проверяю, не выследил ли нас Тед. Учитывая его связи в охране, подозреваю, что у него повсюду свои глаза.
