Дальше шло распоряжение: начать осмотр и проворачивание оружия и технических средств. Самая обыкновенная будничная работа на корабле. Каждый знал, где у него какие недоделки, и старался их устранить. Каждый привык придирчиво оглядывать свое место, опробовать подъемники, подтягивать крепления, проворачивать барашки, протирать приборы, крышки, убеждаться в надежности противопожарных средств.
Юрий вспомнил, что в их отсеке давно не драили латунную пластину системы пожаротушения. Обыкновенная пластинка с надписью, укрепленная под обыкновенным выключателем, похожим на тот, которым свет вырубают. Система поставлена на случай пожара, когда уже никакими средствами с огнем не совладать, включают ее, отсек заполняют специальным составом, опасность в момент снимается. Совершенно простое устройство, но весьма мудрое и необходимое. Пластина потускнела, ее требовалось почистить пастой — только и делов, как говорится.
Юрий послал Николая Крестопадова. Тот вперевалку, нехотя направился к трапу, простучал неспешно вниз по металлическим ступеням. Взял тряпку, зачерпнул из баночки пасту, принялся тереть пластину. Когда уже вся она сияла, сам залюбовался ею. Работа увлекла. Ему показалось, что вокруг пластины, у ее срезов, в тех местах, где она соприкасается с металлом стенки, набилось достаточно какой-то нечистоты. Он решил снять пластину с места и аврально все почистить, протереть, проверить. Открыл переносной ящик с инструментами, достал отвертку, отвинтил шурупы, на которые посажена пластина. Когда заново привинчивал, видимо, приналег на отвертку сильнее необходимого, она сорвалась с канавки, скользнула по латуни, оставив заметную царапину, сбила с места, провернула выключатель. Николай вгорячах и не разобрался что к чему, чертыхнулся в голос, стал прижимать второй шуруп. Через какое-то время заметил смещение выключателя, отклонение его от необходимой черты, попытался поставить на место. Но выключатель почему-то оказался неисправным, свободно проворачивался на оси: возможно, удар отвертки был настолько сильным, что сорвал его с крепления, может, виною была какая-то другая причина. Крестопадов знал, чем грозит открытый клапан прибора, и от сознания беды не собрался с волей, а пришел в растерянность, его охватила одуряющая беспомощность, когда самые простые решения не приходят на ум.
Юрий почувствовал, как что-то стесняет дыхание, сушит горло. Вначале подумалось, нахлынуло временное недомогание, так — ни с того ни с сего, как бывает в лодке при длительном плавании. Но тут же спохватился, заметив по лицам своих торпедистов, что происходит что-то неладное. Первая защита от всех бед в задраенном отсеке — подключиться к аппаратам ИДА, к дыхательным аппаратам. Он приказал надеть маски. Матросы, чуя опасность, с особой проворностью кинулись к стеллажам, где были расположены аппараты, быстро и старательно натянули на себя маски. Юрий доложил по переговорному устройству в центральный пост о случившемся. По лодке объявили аварийную тревогу.
— Пазуха, гляди тут!.. — глухо, уже через маску, уст пел кинуть на ходу Юрий и опрометью подался вниз. Что-то ему подсказывало: разгадка там, у противопожарной системы.
Николай Кристопадов лежал на спине, левую руку откинул в сторону, правую держал у горла, словно пытаясь устранить то, что мешало дышать. Серое одутловатое лицо казалось мертвым, его уродовал болезненный оскал плотно сжатых крупных темно-желтых зубов. Юрий сорвал с себя маску, умело натянул ее на Крестопадова, пальцами разжал пошире его полуоткрытый рот, всунул загубник дыхательной трубки — такой же загубник, как у аквалангистов, — нажимая на кнопку байпаса, увеличил подачу кислорода.
Когда Крестопадов шевельнул рукой, потянулся, Юрий радостно подумал: живой! Тут же рассчитал, что надо делать в дорогие, малые, скупо ему отпущенные случаем секунды. Первым делом выхватил из раскрытого инструментального ящика пассатижи-плоскогубцы, ручки которых обмотаны темно-бордовой изоляционной лентой, закусил ими ось выключателя, провернул ее до необходимого положения.
Оставалось последнее: дотянуться до полочек, где находились маски со шлангами и баллонами, в которых заключена так необходимая дыхательная смесь. Он уже почти дотянулся, но не взял — не хватило сил. Ему показалось, по всему его телу прошел теплый облегчающий разряд. Через какое-то время пригрезилось, что стоит он у сталеплавильной печи, — видел печь, стоял возле нее, когда ездил в Мариуполь, на завод Ильича с экскурсией, — и всего его, с ног до головы, осыпает колючими искрами бурно вытекающего металла. И еще ему вспомнилось, как он брал в погребе скобяной лавки бензин для отцовского мотоцикла. Продавец сказал ему, что насос не работает, не подает сюда, в лавку, бензин из подвала. Юрий на всякий случай взялся за ручку насоса, погонял туда-сюда — действительно неисправный. Решил лезть в погреб и нацедить из цистерны в ведро. Продавец опять же предупредил: там столько испарений, что дышать нечем, — как бы не было беды!
