Потаенные места полностью

– В отместку? Нет, вовсе не так! Я вышла за него, потому что он попросил меня и потому что он… казался мне хорошим человеком. Алистер предложил мне жить вдали от Лондона. А у меня… не было другого выхода. Мои родители не хотели иметь со мной ничего общего и велели выйти замуж за Алистера, грозя в противном случае разорвать со мной всяческие отношения. И у меня не осталось друзей…

Она покачала головой и посмотрела на Пудинг.

– Все перечисленное не очень-то тянет на вескую причину выйти замуж, верно? – уставившись в пол и немного покраснев, проговорила Пудинг. – И кажется не слишком честным по отношению к Алистеру, – добавила она тихо.

– Ты права, – согласилась Ирен. – Но, по крайней мере, он не был в неведении. Все разворачивалось у него на глазах, он все знал, тем не менее женился на мне. Возможно, не только из-за любви, а еще из желания помочь.

– Да уж, – вздохнула Пудинг. – Это похоже на Алистера. Неудивительно, что мисс Хадли не слишком вас привечает. Бутерброды остались? Жутко хочется есть.

– Их у нас тонны, они в кладовке. Бери сама.

Пудинг вернулась к столу с серебряным блюдом, накрытым полотенцем, под которым лежали разнообразные сэндвичи – с лососем, огурцами, сыром. Она с нетерпением взяла один из них, а потом посмотрела на Ирен.

– А вы не хотите? – спросила Пудинг.

Ирен пожала плечами и взяла сэндвич с сыром, скорее из вежливости, чем оттого, что проголодалась. Но его вкус показался ей восхитительным, и желудок благодарно отозвался на угощение. Поэтому она взяла еще один.

– Как видишь, – сказала Ирен, – несмотря на то что я не любила мужа так, как он того заслуживал, у меня не было причин желать ему смерти. Он меня спас. И это был мой единственный шанс.

Пудинг кивнула.

– Полицейский сказал, что вы, возможно, соблазнили Донни и подговорили его убить мужа, – сообщила она.

– Что?

– Навряд ли он действительно так считает. Но возможно, он все-таки не исключает этого. Понимаете, мне сперва показалось, будто он поверил мне, когда я сказала, что убийца не Донни. Но он просто решил, что Донни не мог действовать в одиночку.

– Но ты ведь в это не веришь, правда? В то, что касается меня и Донни?

– Нет, – без колебаний ответила Пудинг. – Даже если бы вы были королевой Титанией[71], он все равно ради вас не причинил бы Алистеру вреда. Я… сожалею, что обвинила вас. Теперь это кажется мне глупым. Все, чего я хотела, – это дать всем понять, что убийца не Донни. Но это не сработало. Даже когда суперинтендант Блэкман предположил, что вы причастны к убийству, он все равно считал, что Донни был вашим сообщником. Похоже, мои попытки убедить полицейского в обратном оказались пустой тратой времени.

Они взяли еще по сэндвичу и некоторое время ели молча. Ирен чувствовала настоящий голод и удивлялась, как долго она обходилась без еды. С крана капало, и их мысли оставались загадкой для них обеих. Ирен посмотрела на девушку, сидящую напротив, и попыталась представить, как тяжело той пришлось в последнее время.

– Сколько тебе лет, Пудинг? – спросила она.

Пудинг слегка улыбнулась.

– Собственно, сегодня мне исполнилось шестнадцать, – сообщила она. Ее плечи поникли. – Мои родители забыли. Не то чтобы я их виню. Я сама почти забыла об этом.

– О, это… – Ирен умолкла, не желая говорить «прискорбно» или «трагично». – Это печально, – выбрала она более умеренный вариант.

– Я не думаю, что этот день рождения мне захочется вспоминать, – тихо проговорила Пудинг.

Ирен потянулась за следующим сэндвичем.

– Так вы мне поможете? – неожиданно спросила Пудинг в порыве отчаяния, и ее лицо просветлело.

– Но что я могу сделать? – с тревогой спросила Ирен, чувствуя себя плохо подготовленной к тому, чтобы стать союзницей этой девушки. Ей как-то не верилось, что она может оказаться полезной кому-либо.

– Узнать, кто на самом деле убил Алистера, конечно. И доказать невиновность моего брата.

– Но я… не знаю, как это сделать, – пробормотала Ирен, и Пудинг снова опустила плечи.

– Вот и я тоже, – прошептала она.

Они оставались за столом до тех пор, пока не съели все сэндвичи и птифуры и пока усталость не дала о себе знать. Уже начали петь птицы и небо порозовело на востоке, когда Пудинг, не раздеваясь, упала в кровать в комнате для гостей и заснула прежде, чем ее голова коснулась подушки. Ирен понаблюдала за ней какое-то время, отметив, что во сне девушка выглядела еще моложе. Кожа у нее была гладкой и прозрачной, густые локоны разметались по подушке, рот слегка приоткрылся. В ней одновременно было и что-то ангельское, и что-то земное, странная смесь сильного характера и невинности. Затем Ирен прошла в спальню, которую так недолго делила с Алистером; от вина голова у нее все еще немного кружилась, но, прежде чем уснуть, она неожиданно поняла, что теперь чувствует себя немного лучше, чем раньше.