Потайная дверь полностью

– Спасибо за беспокойство, – ответила я расстроенно. Собственно, у меня вообще не было времени с ней разговаривать. Мне срочно нужно было побеспокоиться о поездке в Эймсбери. Джорджу, к моему сожалению, нельзя было вполне доверять, а лишний риск в этой поездке мне был не нужен. – Я, к сожалению, не смогу поехать сегодня за покупками или на прогулку, – объявила я наперёд.

– Я приехала лишь справиться о здоровье твоего брата. И я ему кое-что принесла. – Она взяла свою котомку-ретикюль с подлокотника кресла, на котором только что сидела, и достала оттуда пакетик. – Это совсем свежие шоколадные конфеты. С миндальным грильяжем. Так, как он любит.

Откуда, чёрт возьми, известно Ифи, какие шоколадные конфеты любит Себастьяно? Не успела я и глазом моргнуть, как этот вопрос вырвался из меня в его первоначальном виде. Она удивлённо взглянула на меня:

– Откуда я это знаю? Да просто спросила у него, и он мне ответил.

– Когда?

Она покраснела.

– В тот вечер, когда… мы были вместе с ним в саду.

Ага. Сперва она осведомилась у него о любимых конфетах, а потом обнажила свой бюст. Я решительно взглянула на неё:

– У него сейчас нет времени на визиты. Он должен соблюдать постельный режим.

– В самом деле? Я только что встретила в холле Микса, и он сказал, что Себэстшен вполне одет и может принимать посетителей. И что ты, например, тоже постоянно бываешь у него.

Я негодующе распрямила плечи:

– Я его сестра!

– А я хорошая подруга, которая желает ему только добра. – Она меланхолически улыбнулась: – Видишь ли, Анна, после всего, что пережил твой бедный брат, ему просто необходима поддержка. Эта женщина, которую он любил в Карибике, она далеко. И к тому же она намного ниже его положения. Его будущее – здесь, в Лондоне, в городе его предков и в круге общества, к которому он принадлежит по праву своего положения. Ему делает честь то, что он так долго хранит ей верность, но со временем он поймёт, что у него ещё вся жизнь впереди. Жизнь, полная счастья.

Было ясно как день, к чему она клонит. Ифи планировала новую попытку наладить личную жизнь. Было очень глупо с моей стороны вразумлять её в этом пункте. Ифигения Уинтерботтом не сдаётся так быстро, наоборот, её девиз: теперь и подавно!

Она лучезарно улыбалась мне:

– Может, попросим Микса проводить меня наверх в кабинет? Я хотела бы передать конфеты Себэстшену лично в руки.

Моё терпение лопнуло. Как ни жаль мне было.

– Ифи, вот этого с тобой и Себэстшеном просто не может быть. Он не расположен к женщинам. – Вообще-то я сказала «голубой», но преобразователь, кажется, перевёл это достаточно понятно: Ифи поняла мгновенно.

Она раскрыла рот и сделала две попытки, прежде чем смогла что-то произнести.

– Не может быть! – потрясённо прошелестела она.

– Это так.

– Докажи!

Я уже готова была воспеть рвущий сердце романс о двоих мужчинах в стиле «Горбатой горы», но вовремя вспомнила, что в эту эпоху голубизна была далеко не политкорректной. Она была даже преступной и наказуемой. Поэтому я лишь строго объяснила:

– Кажется, ты забыла, что это запрещено. Поэтому тут вообще ничего не докажешь. Моему бедному брату с юности не оставалось ничего другого, как подавлять и скрывать свои наклонности.

– Подавлять… – повторила Ифи, заикаясь, явно шокированная.

– Вот именно, – продолжала я хладнокровно. – Как только какая-нибудь женщина начинает искать сближения с ним, это не вызывает у него ничего, кроме ужаса. Несмотря на это, он делает хорошую мину при плохой игре и иной раз даже изображает, что увлечён, так сказать, для маскировки. – Я твёрдо смотрела ей в глаза: – Не захочешь же ты всерьёз иметь такого мужа, который собственного камердинера находит привлекательнее тебя? Это я только для примера, – быстро добавила я, прежде чем она успела сделать из этого какие-то выводы. Дружелюбно, но решительно я забрала у неё из рук коробочку с шоколадными конфетами: – Я передам их ему с приветом от тебя. А теперь тебе, к сожалению, надо уйти, потому что у меня много неотложных дел. – Прежде чем она успела возразить, я подхватила её под руку и вывела из салона к входной двери. Она была всё ещё огорошена так, что не могла вымолвить ни слова, если не считать сдавленного «Adieu» на прощанье.

Меня стала мучить совесть, когда я увидела, как запуганно она шла к своей карете, но я утешала себя тем, что всё то враньё, которое я произвела сегодня на свет, служило доброй цели. В конце концов, я находилась тут ради своей миссии и должна была, что называется, спасти мир. Тут уж не приходится пугаться мелкого вранья. Кроме того, Себастьяно действительно нуждался в покое. Я не могла допустить, чтобы Ифи своими новыми попытками сближения вредила его выздоровлению.

Ну хорошо, шоколадные конфеты я могла ему передать. Они наверняка вкусные. На пробу я открыла коробочку. Они выглядели и впрямь маняще. Может, я могла бы сперва сама…

– Миледи.

Я повернулась, застигнутая врасплох. Фицджон в своей бесшумной манере приблизился и стоял позади меня. Он откашлялся.

– Если миледи позволит мне один вопрос… Джерри появился?