– Нет, к сожалению, нет, – подавленно ответила я. – И я всё ещё не знаю, как мне уехать в Эймсбери. Джордж… Я хотела сказать, граф Кливли предложил отвезти меня туда, но я ещё не знаю точно, принимать ли мне это предложение.
– Это и впрямь было бы в высшей степени неловко, – согласился Фицджон. – Выезд за город незамужней молодой дамы в сопровождении мужчины, который не является ей родственником и не состоит у неё на службе, немедленно привел бы к тому, что репутация этой молодой дамы оказалась бы раз и навсегда испорчена.
Ах ты, ну и времечко. Про это я и не подумала. Разумеется, Фицджон был прав. Люди тотчас начали бы сплетничать, и я моментально превратилась бы в общественное ничто. В итоге мне бы это стоило приглашения на вечер у принца-регента – и тем самым вообще нашего важнейшего контакта, поскольку вокруг этого типа и его благополучия всё и вращалось.
Какая удача – иметь такого дворецкого, как Фицджон. Он предостерёг меня от непоправимой ошибки. Но тем самым решение моей проблемы, к сожалению, отодвигалось в неопределённую даль.
– Если миледи позволит мне одно предложение, я сам знаю дорогу на Эймсбери очень хорошо. Там неподалёку живёт моя старая тётушка, которую я уже не раз навещал. К тому же мне говорили, что я очень ловкий возница. А поскольку я ваш дворецкий, в случае моего сопровождения вашей репутации ничто бы не угрожало.
Я ошеломлённо выслушала это предложение, но мой ступор продлился лишь полсекунды. Какое гениальное решение! Одним ударом решалась вся организация поездки. Мне больше не нужно было ломать голову, как уйти от сопровождения Смита и Уэста, поскольку я уеду под защитой моего дворецкого. Лучше не придумать!
– Вы моё спасение, мистер Фицджон! Я просто сама себе завидую, что у нас такой замечательный дворецкий!
На это восторженное замечание мистер Фицджон отреагировал со своей обычной невозмутимостью. Лишь мелкая дрожь в правом уголке его губ указывала на то, что моя похвала не оставила его равнодушным. Я уже почти ждала, что он спросит, за каким чёртом я вообще еду в это Эймсбери и почему я должна там быть непременно к завтрашнему вечеру, однако его профессиональная тактичность не позволила ему донимать меня расспросами. Он лишь вежливо осведомился, не буду ли я против, если его жена соберёт нам необходимый провиант и завернёт несколько горячих кирпичей для поездки. Разумеется, я была очень даже не против.
Так всё решилось. Фицджон отвезёт меня в Эймсбери, и я окажусь в каменном круге Стоунхенджа к полнолунию. И сделаю то, что предназначила для меня судьба.
Как-то мне удалось утаить от Себастьяно мои намерения. Признаться, это было не бог весть какое искусство, потому что вечером накануне отъезда я пробыла у него лишь пару минут, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Он принял немного болеутоляющей настойки с опиумом и был уже полусонным, когда я вошла к нему в комнату.
Он лежал в постели, умытый и причёсанный и, несмотря на свою сонливость, очень привлекательный в белой ночной рубашке, которую надел на него Микс. Когда я осознала, с какой страстью камердинер день-деньской обихаживает Себастьяно, я на краткий миг заподозрила, что Микс выполняет эту работу, может быть, и в самом деле не только из чисто профессионального интереса. Но об этом я поистине не беспокоилась. Против мужского заигрывания Себастьяно был стопроцентно и абсолютно неуязвим, так что я бы, возможно, и не возражала, если бы его камердинер был несколько избыточно привязан к нему. За исключением, может быть, того, что Микс всякий раз ведёт себя как хозяйка борделя, когда я лишние пять минут хочу побыть наедине с Себастьяно.
– Доброй ночи, – тихо сказала я, гладя его по волосам и разрушая превосходную укладку а-ля Брут. Я нежно поцеловала его и потом сама отправилась в постель, хотя ещё не было и восьми вечера. До подъёма мне оставалось всего несколько часов сна, поскольку Фицджон сказал, что лучше всего выехать ещё до рассвета, в противном случае придётся рассчитывать на встречу с графом. Сон у меня был беспокойный, пронизанный обычными кошмарами. Когда я встала в четыре часа утра и быстро влезла в удобную тёплую одежду, я всё ещё чувствовала себя разбитой и заспанной. В холле стояла миссис Фицджон, держа наготове корзинку с провиантом, тёплое одеяло и сумку с нагретыми кирпичами, и пока мистер Фицджон с помощью Жако грузил всё это в карету, я ещё успела стоя выпить чашку горячего шоколада.
– Будет лучше, если вы в дороге ещё немного поспите, – посоветовал мне мистер Фицджон, когда я, зевая, садилась в карету. – Я распорядился, чтобы у вас были под рукой мягкие подушки.
В следующую минуту я и сама смогла в этом убедиться. Я благодарно погрузилась в уютный уголок, выгороженный подушками, и поставила ноги на горячие кирпичи на полу кареты.
– Не знаю, за какие заслуги мне вас бог послал, мистер Фицджон.
– Ну, всякая власть, в конечном счёте, имеет таких подданных, каких она заслуживает, – добродушно пошутил мистер Фицджон перед тем, как заботливо закрыть дверцу кареты.
