В этот совсем неподходящий момент девушка заметила какое-то движение рядом с собой. Наклонившись, она поняла, что лежащий в траве труп — вовсе не труп, во всяком случае пока что: человек дышал.
— Подождите! — Кира замахала руками. — Тут живой! Мы должны помочь!
Начальник охраны смешался и отвёл взгляд в сторону.
— Лучше бы нам ехать своей дорогой, барышня, опасно вмешиваться в чужие распри.
— Но так нельзя! — Кира обескураженно опустила руки. — Он умрёт…
— Возвращались бы вы в повозку, барышня.
— Перестали бы вы «быкать», гражданин несознательный! — огрызнулась девушка и склонилась над человеком. И чуть не упала рядом: раненный оказался ни кем иным, как красноволосым грабителем из Сорохгора, тем самым, которого она встретила в коридоре дворца, а потом ещё и в Башне Птиц.
Начальник охраны меланхолично пожал плечами, вовсе не собираясь менять планы из-за чересчур жалостливой девчёнки, тем более, что хозяин каравана брать недобитого подранка тоже не пожелал. Усач протрубил в рожок, и караван неповоротливой гусеницей тронулся дальше. Кира подняла глаза и увидела Клауда, уходящего назад, вдоль ряда повозок.
— Ну и пожалуйста. — прошептал девушка, с трудом сдерживая слёзы.
В первую очередь следовало подумать о раненном, но что с ним делать, она не имела ни малейшего представления. Видимо, сперва следовало понять, куда он, собственно, ранен, и Кира попыталась осторожно его осмотреть.
Через пару минут вор вернулся, ведя в поводу навьюченного быкотура. Кира шмыгнула носом и чуть не разревелась от облегчения.
Раненный был весь в крови, в своей и в чужой, так что пришлось его сперва раздеть и обмыть, чтобы хотя бы понять, где бинтовать. Заниматься перевязкой пришлось, в основном вору, а девушка просто старалась не мешать. Тело несчастной жертвы людского коварства оказалось буквально исполосованным, но, как авторитетно заявил Клауд, ни одной смертельной раны «жертва» не получила, и умереть ему предстояло от потери крови, не подоспей караван так вовремя.
Вокруг раненого на земле лежали длинные цепи, заканчивавшиеся четырёхгранными наконечниками. Сперва Кира решила, что парня пытались ими сковать, но когда они вдвоём с Клаудом стали снимать с пострадавшего рубашку, к ужасу девушки оказалось, что цепи выходят прямо у него из спины: две из-под лопаток, две повыше, с двух сторон от позвоночника. Ещё страшнее выглядели изуродованы руки: от запястий к локтям шли по четыре браслета из такого же металла, намертво вросших в кожу.
— Кто мог сделать такое? — прошептала Кира, справившись с приступом дурноты.
Клауд деловито осмотрел цепи и браслеты.
— Похоже на «живой металл».
— Что ещё за живой металл?
— Что-то вроде растения. Если вплавить в кость, окружённую живой плотью, то он может прижиться и стать частью человека. Некоторые воины приращивают себе дополнительные руки, например. Хотя нарощенная рука будет не такой ловкой, как настоящая, (всё же хрящи и сухожилия действуют лучше, чем шарниры), но зато силы ей не занимать.
— А от цепей какой толк?
— На самом деле не малый, — ответил Клауд, наматывая повязку поверх металлических колец, — думаю, что наш парень может управляться с ними так же, как кот со своим хвостом, они как дополнительные руки, только лучше. Ясно, как он умудрился столько народа положить.
— Но ведь ты сказала, что металл вплавляют в кости?
— Сказал.
— Человек просто не выдержит боли во время операции!
— Есть же настои, — возразил Клауд, — хотя полностью такую боль ни чем не заглушить, конечно. Поэтому на операцию соглашаются считанные единицы, обычно фанатики и только очень богатые: «живой металл» вещь редкая, добывают его настоящие мастера, и стоит он баснословных денег.
— Ради того, чтобы стать лучшим воином, люди идут на самоистязание? — пробормотала Кира. — Нужно в самом деле быть безумцем, чтобы согласиться.
Закончив перевязку, они разложили костёр: всё равно двигаться дальше сейчас было нельзя, раненый должен был хотя бы прийти в себя. По его лицу разливалась страшная бледность, губы тоже были почти белые, и вообще, если бы не подрагивающие веки, Кира легко приняла бы его за труп.
— Караван догнать не получится. — заключил Клауд, подбросив в костер ещё одну ветку местного кустарника.
Огонь рисовал тени на лице вора, в котелке квохтала похлёбка. Ночь стирала красные полосы на закате, ветер раскручивал дым, бросая его то в одну сторону, то в другую. Кира, поначалу пересаживавшаяся с места на место, плюнула и теперь только морщилась, когда гарь начинала лететь в лицо.
— Наш новый приятель не сможет сидеть верхом ещё по крайней мере несколько дней, но даже тогда у нас один быкотур на троих, а двигаться нам придётся медленно.
Кира помешала в котелке обструганной палкой.
— Ты должен кое-что знать о нём. — произнесла она, не поднимая головы.
— Вы знакомы, что ли?
— Да, но не так, чтобы очень. Помнишь, ты рассказывал, что, когда я сбежала из замка Лахесис, в ту же ночь у неё украли какую-то жутко ценную дребедень? Я не говорила, что встретила вора практически на выходе?..
