Ледвина не зря упомянул свадьбу: именно ею заканчивались все сказки, по мнению В. Я. Проппа, создателя нарратологии. Пропп изучал русский фольклор как отражение фольклора универсального. В своем шедевре под названием «Морфология сказки» он проанализировал около ста сказок, собранных А. Н. Афанасьевым, положив начало науке о нарративе. Фактически, правила, открытые Проппом, вместе с гегелевской теорией конфликта и «Поэтикой» Аристотеля, представляли собой законы, по которым строились наиболее успешные голливудские фильмы, даже если их режиссеры и продюсеры понятия не имели об их существовании. Для них всю эту теорию упростил гуру сценаристов Сид Филд.
Что же до «конфликтов», на которые ссылался комиссар, то Чарльз, следуя за Гегелем, был убежден, что нарратив невозможен без стержня, а стержень всегда задает конфликт. Душа любой истории и есть ее стержень. Он отвечает за развитие событий. Аристотель сказал бы, что щелчок божественных пальцев приводит мир в движение. Это первичный движитель. Для наличия конфликта необходимо, чтобы действие началось с обиды, которую нельзя простить и которая меняет главного героя таким образом, что он обязан начать действовать, дабы вернуться в свое первоначальное состояние или измениться. Однако всегда есть пугающая альтернатива этому, и нарратив постепенно движется в сторону финальной катастрофы. Супермену, Джеймсу Бонду или любому другому герою приключенческих фильмов приходится спасать мир, стоящий на грани гибели. И эта потребность становится стержнем героя. Ситуацию всегда усложняет злой персонаж, который хочет разрушить все вокруг себя или завладеть чем-то, что ему не принадлежит, чего он не заслуживает, и это несет в себе катастрофические последствия для всего человечества. Шериф небольшого городка, обладающий диктаторскими наклонностями, заставляет Джона Рэмбо, поначалу похожего на невинного дикаря, измениться, а персонаж Аль Пачино в «Крестном отце» должен сплотить семью и держать в порядке дела после злодейского покушения на жизнь его отца.
— Я не просто читал ваши книги, — произнес комиссар Ледвина, — нет, я еще и следил за тем, как вы хитроумно применяли изложенные в них методы во время предвыборных кампаний. Особенно меня заинтересовала последняя президентская гонка в США. Всякий раз, когда случалось нечто неожиданное, у меня возникало стойкое ощущение, что где-то в тени стоите вы. Но, возвращаясь к голему на моем столе, вы же знаете: версий легенды много. Какие вам известны, какая из них нравится вам больше всего?
— Та самая, с которой связана эта статуэтка.
Похоже, такой ответ Ледвину не удовлетворил. По всей видимости, он ждал продолжения, поэтому Чарльз решил немного его побаловать:
— Я имею в виду версию, действие которой происходит в 1570 году. В ней раввин Иегуда Леви бен Бецаль создал существо из глины, чтобы защитить евреев в гетто, которых преследовал император Рудольф. Чтобы вдохнуть жизнь в это существо, он написал у него на лбу слово ЕМЕТ — правда. В этой версии наличествует идея, которую часто используют в книгах и фильмах с научно-фантастическим сюжетом: машина обретает душу и сознание, после чего перестает подчиняться создателю. Кто-то сказал бы, пожалуй, что сейчас таково все человечество в целом, но эти рассуждения в данный момент отслеживать не обязательно. Ясно одно: голем слетает с катушек и хочет стать человеком, он хочет иметь собственную волю, но, будучи существом темным, не умеющим различать добро и зло, он начинает крушить все на своем пути. К счастью, серьезного вреда он не причиняет, и равви спасает мир от голема одним-единственным движением руки: он стирает первую букву со лба существа. Таким образом слово ЕМЕТ, «правда», превращается в МЕТ, что означает «смерть», и голем рассыпается на куски.
Ледвина внимательно его выслушал, а затем протянул:
— А вы знаете, что эта версия нравится читателям меньше всего? Возможно, она слишком глубока. В ней речь идет о каббале, о силе слова и, что самое интересное, о силе одной-единственной буквы. А мораль просто потрясающая.
Комиссар умолк, ожидая реакции Чарльза. Тот махнул рукой, показывая Ледвине, что ему очень интересно, к каким выводам он придет.
— Правда несет жизнь, но если ее исказить, она убивает. Искажение правды означает смерть. — Глаза Ледвины сверкали. Он снова сделал эффектную паузу, а затем продолжил: — Поэтому хотелось бы, чтобы сегодня, зная об этом, мы говорили только правду и ничего, кроме правды.
— Полагаю, под «мы» вы в большей степени имеете в виду меня, — сказал Чарльз. — Но зачем мне что-то от вас скрывать? Однако вам следует выражаться поконкретнее.
Комиссар поднялся из-за стола, открыл папку, вынул оттуда несколько фотографий и снова обошел огромный стол. Придвинув стул поближе к Чарльзу, он протянул ему фотографии, на которых они с Кристой были запечатлены в полицейском участке.
— Давайте начнем с того, что вы объясните, чем там занимались.
