Казалось, Чарльз удовлетворился его объяснением, однако о вопросе его совсем забыл. И пожал плечами, словно бы говоря: «Итак что?»
— Я спросил, понравилась ли вам моя библиотека?
— Вы читали все эти книги? — Чарльз старательно избегал прямого ответа.
— Нет, я не большой любитель такого чтения, даже если вам показалось, будто я псих со склонностью к оккультизму. Я люблю жизнь под солнцем, и я оптимист. Но вместе с тем я — ищейка, думаю, с рождения. В этом я дока, и я уверен, что ищейка из меня вышла чертовски крутая. Я очень люблю свою работу, и мать-природа наделила меня настолько невероятной интуицией, что за моей спиной шепчутся, будто я медиум. Чего не знают эти тупые клеветники, так это того, что я отношусь к своей работе очень серьезно, и если мне нужно получить информацию о вампирах, то я делаю это со всей серьезностью. Думаю, в этом мы с вами немного похожи.
Чарльз совершенно не считал себя похожим на плохо образованного грубияна, который стоял перед ним.
— Хочу сделать вам комплимент, — произнес Ледвина, — пусть поначалу может показаться, что у меня противоположные намерения. А поскольку мы оба немного погорячились чуть раньше, выслушайте меня, прежде чем набрасываться.
Затянувшись сигарой, Чарльз попытался улыбнуться как можно приветливее.
— Не так давно вы выступали на чешском телевидении и весьма элегантно уходили от идиотских вопросов о творческих планах и о том, какие три книги вы взяли бы с собой на необитаемый остров. Тогда же вы сказали, что два ваших самых любимых персонажа — это Диоген и Уолт Дисней. Ваш ответ многих шокировал. Тогда вы пояснили, что циник Диоген воплощает в себе дерзкий дух свободы, а Дисней дал новое определение вселенной детства.
— Я так сказал? — переспросил Чарльз. — Неплохо. Значит, я последователен.
— Возможно, именно к этому вы и вели. Знаете, я не удержался и выяснил кое-что о личности, которую интеллектуал вашего калибра считает важнейшей на земле. И ваше утверждение смутило меня. Я почувствовал, что должен разузнать как можно больше о Диогене, который велел Александру Великому не заслонять ему солнце. А позже Александра спросили, кем бы он хотел быть, если не Александром Македонским, и тот ответил: «Диогеном», что, конечно же, очень возвышенно. По-вашему, ответом на мир идей Платона, считавшего человека двуногим существом без перьев, был мир Диогена. Помнится, вы сказали, что Диоген принес на площадь ощипанного петуха и объявил: «Вот человек Платона». А еще вы — в свойственной вам манере, самым неожиданным образом сочетающей высочайший и глубочайший анализ с тонкой иронией, а также жестоким юмором, часто на грани хорошего вкуса, — заявили, что Диоген был единственным человеком, которого бесплатно обслуживали две самые знаменитые афинские куртизанки.
У Чарльза едва не отвисла челюсть. Ничего подобного он не ожидал. Как настолько тонкое, продуманное и точное замечание могло родиться в голове у этого агрессивного медведя гризли? Возможно, Ледвина все же не так прост, каким кажется на первый взгляд. И, похоже, комиссар твердо вознамерился удивить его снова.
В двери постучали, и в комнату вошла молодая секретарша в короткой юбке. Она принесла поднос с двумя небольшими бокалами, двумя бокалами побольше и бутылкой сливовицы с надписью
— Я понял, что даже не предложил вам выпить. Эту сливовицу делает мой шурин у себя на заднем дворе. Один из лучших напитков, которые мне только доводилось пробовать. Прошу вас, не отказывайтесь.
Чарльз подумал, что умеренная доза алкоголя поможет ему расслабиться, поэтому потянулся за стопкой, стоявшей прямо напротив него. Чокнувшись с Чарльзом, Ледвина залпом опрокинул свою порцию и облизнул губы. Чарльз понял, что первую рюмку не закусывают, поэтому последовал примеру хозяина кабинета. Ему тут же показалось, что глаза у него вот-вот лопнут, но он постарался никак этого не выдать. Удовлетворенный результатом, комиссар наполнил бокалы снова, звякнуло стекло — но Чарльз придвинул свою рюмку слишком быстро, и немного жидкости из рюмки Ледвины выплеснулось на пол.
— Давайте чуть помедленнее, — попросил гость. — Я к такому не привык.
Посмотрев на него, комиссар проглотил следующую порцию и поставил рюмку на столик. Перегнувшись через холмы документов, чтобы дотянуться до груды, которая, с точки зрения Чарльза, ничем не отличалась от всех прочих, он, не разрушив бумажные башни, вытащил конверт, выглядевший в точности так же, как и все остальные, Итак, полицейский не солгал, когда сказал, что отлично ориентируется в своем беспорядке.
