Однако наряду с мечами Чарльз по-настоящему любил рапиры. Рапирами чаще всего пользовались горожане на дуэлях, в отличие от оружия, предназначенного для сражений. Обычная рапира стала предтечей фехтовальной, будучи намного тоньше и легче обычного меча и длиннее меча короткого. Их изготавливали в начале пятнадцатого века в Толедо, носили на поясе, и они отличались разнообразием рукояток и гард. Знаменитые «корзиночные рукоятки», гарды в форме чашки (часто с дополнительной изогнутой лентой для удобства хватки и сбалансированного распределения веса), рапиры с бóльшим навершием и более тонким черенком для баланса — Чарльз перепробовал их все. Более того, именно на этих мечах он учился искусству фехтования у деда, причем они частенько использовали настоящее боевое оружие. Чарльз тренировался так много и с таким успехом, что когда он наконец вышел на арену, дабы проверить свои умения, он «убил» своего тренера три раза за три минуты, и так решительно, что тот все никак не мог поверить, что имеет дело фактически с ребенком, да еще и любителем. В конце концов он отправил Чарльза прямо к тренеру национальной сборной.
Но были в коллекции и другие мечи, включая огромные шотландские, с орнаментом в форме трилистника на краях гарды, и множество разных широких мечей, с рукояткой, обернутой кожей и украшенной золотом и бриллиантами. Были более поздние мечи пехоты, разных типов, начиная от наполеоновских и заканчивая немецкими, мечи гусарских генералов, широкие мечи, узкие мечи, фальшионы и меч викторианской эпохи с наконечником в форме топора и приподнятыми краями: его можно было брать и одной рукой, и двумя, или так и эдак попеременно. Были мечи с широкими и узкими лезвиями, прямые и изогнутые, с двойными и одинарными режущими кромками, с острыми и не очень острыми наконечниками. Был здесь длинный тибетский патанг, а также английские литтлкотские мечи, фламандские паппенхаймеры — вариации знаменитого
«Оккультная» часть его коллекции, как называл ее Чарльз, состояла из мечей, происхождение и подлинность которых вызывала серьезные сомнения. Их собирал исключительно его дед, и порой Чарльз смеялся над его наивностью, когда старик утверждал, что обнаружил тот или иной легендарный меч. Никто не мог с уверенностью сказать, действительно ли такие мечи когда-либо существовали, а если даже и так, то не было никаких доказательств того, что дед Чарльза приобрел оригиналы. В этом собрании выделялись Колада, один из мечей Эль Сида; Лобера, меч Фердинанда Третьего, короля Кастилии и Леона; меч Османа Первого, основателя Османской империи; меч гунна Аттилы, который, как всем известно, исчез; Легбитер, меч вождя викингов Магнуса; не говоря уже о Хрунтинге, мече Беовульфа; и замыкали список Радужный, меч Шарлеманя, короля Франции и основателя Каролингской империи, Дюрандаль, меч Роланда, великого героя «Песни о Роланде», которую Чарльз называл «Песней о Ролан Гарросе», чтобы поддразнить деда, и Драгоценный, меч сарацинского эмира Балиганта, соперника Шарлеманя.
Чарльз уснул, размышляя о своей огромной коллекции. То, как был увлечен ею дед, всегда казалось ему невинной манией человека, имевшего все, своего рода тайной страстью. Он не играл в гольф, его не интересовали экзотические острова, он не бегал за женщинами. Поэтому Чарльз был уверен, что дед обрел страсть, которая поддерживала его интерес к жизни и наделяла его важной целью: реконструкцией истории с ее кровавой и вместе с тем рыцарской стороны.
Чарльз и сам подхватил эту инфекцию, но теперь ему начинало казаться, что за этим, казалось бы, невинным увлечением таилось нечто куда более серьезное. Что же на самом деле скрывает история его деда? Скоро Чарльз окажется дома и на этот раз вытащит из отца все, что тот знает. Его отец не мог быть настолько невежественным, каким притворялся, даже если иногда казалось, что он решил вовсе не вмешиваться в жизнь старика.
