— Примерно так. Я объяснил им, что внутри каждого ритмемента взаимоотношения между действиями должны следовать одному и тому же ритмическому рисунку. До этого момента они слушали. Я начал доставать их в тот момент, когда сказал, что в четвертой части, согласно теории другого великого повелителя букв, на этот раз болгарина по имени Цветан Тодоров, должно случиться нечто особенное, нечто, что Тодоров называет
— И с этого момента все пошло под откос, — вставил Росс.
— Это уж точно. Меня выставили из того мавзолея, в котором перед тем похоронили. Доволен?
Росс кивнул. Он был доволен.
— Кроме того, — сказал Чарльз, — просто, чтобы ты понимал, что я был не полностью поглощен темой… Там какая-то секс-бомба глазеет на нас вот уже минут десять.
Росс повернул голову. Поднялся, махнул блондинке рукой, подзывая ее ближе, и произнес, обращаясь к Чарльзу:
— Это моя девушка, если можно так сказать, моя любовница, Беата Валевска. Я сказал ей, что она сможет найти меня здесь, когда закончит свои дела.
Беата только что вернулась из дома Ледвины. Вернер нашел адрес и отправил ее туда вместе с прослушивающим устройством. Оно было менее функциональным, чем параллелепипед в номере Чарльза, но весьма неплохим. Поскольку у комиссара не было мобильного телефона или компьютера, Вернеру пришлось удовольствоваться микрофоном, установленным в стационарном телефоне Ледвины, который передавал в основном непонятные шумы.
Беата перепрыгнула деревянный заборчик и пересекла небольшой сад, увитый виноградом, после чего забралась в дом Ледвины в приоткрытое окно. Затем она обошла этот немаленький пятикомнатный дом, решая, где лучше установить сеть миниатюрных микрофонов, которую будет практически невозможно обнаружить без соответствующей аппаратуры. Прослушивающее устройство сразу же подключилось к компьютеру Вернера, и запись начнется, как только прозвучит голос или другой звук, длящийся более трех секунд.
Затем Беата услышала шаги. Решив, что Ледвина вернулся домой, и зная, что ей еще предстоит устанавливать микрофоны в его офисе в штаб-квартире особого подразделения, она выбралась на улицу и направилась туда. Однако у двери здания стояло несколько человек, поэтому молодая женщина решила, что проникнуть в святая святых Ледвины она сумеет вечером.
Было воскресенье, и, поскольку Ледвина уже вернулся домой, весьма маловероятно, чтобы в штаб- квартире оставался кто-то, кроме вахтера и, может быть, охранника. Лучший момент и не представится.
Затем она прочла сообщение, которое оставил ей Вернер, и вернулась на виллу. Взяв конверт, который он для нее приготовил, она направилась к отелю Чарльза.
Тем временем Ледвина так и не покинул свой пост перед отелем «Босколо». Домой он не заглядывал.
На самом деле Беата слышала, как в дом Ледвины вошел шурин комиссара. Несмотря на то что Ледвина развелся, они сохранили близкие отношения, и брат бывшей жены комиссара часто приносил Ледвине еду и выпивку, иногда заходил посмотреть футбол, потому что Ледвина установил великолепную спутниковую антенну. Кроме того, у комиссара был универсальный декодер, позволявший ему смотреть почти все телевизионные каналы Европы, включая платные. Шурин внес свой вклад в виде телевизора с диагональю в шестьдесят четыре дюйма, поэтому эти двое смотрели все европейские футбольные матчи. А когда Ледвине приходилось оставаться в офисе, шурин устраивался на удобном диване и смотрел бесчисленные порнографические каналы, которые ловил спутник.
Когда Чарльз представился и пожал Беате руку, та обняла Росса и что-то прошептала ему на ухо, вручила ему конверт и ушла восвояси.
— Она очень скромная, и ей все время кажется, что она у меня в долгу, — сказал Росс, пытаясь объяснить, почему женщина так быстро исчезла. — И, к сожалению, по- английски она не говорит.
— Ты выучил польский? — удивился Чарльз. — Судя по фамилии, она из Польши.
— Пришлось. Она из нашего варшавского офиса. А теперь мне пора, но на прощание я хочу сделать тебе подарок. Правда, на этот раз не очень приятный.
Чарльз молча смотрел на друга. Ему было интересно, что сумел выяснить Росс.
— Во-первых, тебе нужно уезжать из этой страны, причем как можно скорее.
— Да. У меня уже есть билеты на самолет.
— Билеты? Не один билет?
Чарльз его не понял, что не понравилось его собеседнику.
