Он прекрасно помнил, где оставил Кристу вчера вечером, и заподозрил, что она все еще находится в одном из домов, расположенных вокруг небольшой площади. Надеясь, что она до сих пор не ушла, он помчался туда на полной скорости и остановился только тогда, когда в кармане у него зазвонил сотовый телефон. На экране высветилось имя Гонзы, единственный номер, который он успел сохранить.
— Я поехал туда, где, как полагаю, находится наша леди, — начал Ледвина, не дав лейтенанту вставить ни слова. — А вы оставайтесь там, и ни шагу с места. Позвоните мне, если она вдруг решит вернуться в отель, но больше ничего не делайте.
Вздохнув, Гонза сел на бордюр и сделал глоток кофе.
Когда комиссар вернулся на маленькую площадь, ему не пришлось долго ждать: вскоре он увидел Кристу, выходившую из одного из дворов. Он двинулся за ней; поравнявшись с женщиной, он открыл дверь и пригласил ее в машину. Помедлив, она все же села в салон.
Чарльз стоял в очереди за кофе в терминале аэропорта Хитроу. Часы показывали 8:30. Он перевел время на час назад и, решив, что еще слишком рано для похода в Национальную галерею, направился прямиком в посольство.
Место было ему знакомо. Он достаточно часто бывал там в качестве особого гостя, а несколько раз в его честь устраивали приемы. И, несмотря на все приятные воспоминания, он никак не мог отделаться от ощущения, что входит в самое уродливое здание в мире. Вполне возможно, что этот жуткий куб был спроектирован Ээро Саариненом[54], но Чарльз всегда говорил, что его можно с легкостью переместить в любой город в Северной Корее, и никто не посчитал бы его там инородным телом. Хуже того, казалось, будто статуи Рейгана и Эйзенхауэра пропитаны духом советской эстетики. Скорее всего, в них просто воплотилась самая суть официоза. Посольство должно было переехать в новое здание, которое начали строить в 2013 году.
Вот только Чарльз видел макет, который показался ему даже более уродливым, и это было весьма досадно. Профессор совершенно не понимал, почему его соотечественники так преисполнены решимости испортить очаровательный облик Лондона, города, который он любил так сильно, что в какой-то момент даже начал вести переговоры с агентом по продаже недвижимости, намереваясь приобрести дом в Белгрейвии, где, по забавному стечению обстоятельств, мог стать соседом Хью Гранта.
Допив кофе, он взял такси до Гросвенор-сквер, посчитав, что если справится достаточно быстро, то успеет пройтись пешком до Национальной галереи на Трафальгар-сквер. Лондонский Вест-Энд был одним из любимых мест Чарльза на планете. Он не слишком любил уединение и экзотику. В мечтах об идеальном отпуске он никогда не представлял себе бескрайнее небо, роскошные курорты или острова с пустынными пляжами и прозрачной водой. Его ритму жизни куда больше соответствовал центр большого населенного города. Кроме того, в Лондоне он всякий раз, закончив свои дела, ходил в театр. Иногда даже дважды. В старинных, словно покрытых столетней патиной лондонских театрах он чувствовал себя как дома, и это было самое главное.
Он никогда не пропускал постановки «Гамлета», «Ричарда Третьего» и, конечно же, «В ожидании Годо». Это были его любимые спектакли. В последний раз он видел «Годо» в театре «Гаймаркет», с Патриком Стюартом и Йеном Маккелленом, причем четыре вечера подряд. Что же до Шекспира, дед начал показывать ему Лоуренса Оливье в ролях Гамлета и Ричарда лет с шести.
Но сейчас он не мог думать о театре. Такси высадило его у ворот. Профессор предъявил удостоверение, и караульный нашел его в списке особых посетителей, где значилось одно только имя: Чарльз Бейкер. Его провели к дежурному атташе службы безопасности, которого он прекрасно знал. Они перекинулись парой слов, а затем атташе вручил ему дипломатический паспорт, поздравил Чарльза и сказал, что посол очень хотел бы вручить ему паспорт в более торжественной обстановке, однако в данный момент он находится в отъезде, в Глазго, и ужасно сожалеет, что Чарльз не может подождать до завтрашнего утра. Атташе знал, что посылка должна прибыть через несколько часов. Чарльз дал понять, что к первой посылке вскоре может присоединиться вторая. Его собеседник поинтересовался, не хочет ли Чарльз переночевать в посольстве, однако никакая сила в мире не могла заставить его провести ночь в этом порождении кошмара, о чем он и сообщил. Однако, поскольку атташе был лишен не только чувства юмора, но и эстетического чувства, Чарльз добавил, что собирается покинуть Лондон сегодня же вечером, если получится, а если нет, то остановится в своем любимом отеле.
