— Еще есть отчества. В этом отношении самые настоящие чемпионы у нас шведы. Можно подумать, будто они все — сыновья Эрика или Реда. Исландцы к имени отца добавляют «сон» для мальчиков и «доттир» для девочек, в итоге получается Магнуссон и Магнусдоттир.
— И что? — поинтересовался сэр Уинстон, раздраженный неповоротливостью Чарльза.
— Некоторые прозвища произошли от названий ремесел. Если человека зовут Джон Смит, вероятно, он — потомок кузнеца.
— Как Бейкер или Дрейпер.
И тут до Чарльза наконец дошло, к чему клонит старик, но он по-прежнему не видел в этом смысла.
— Ладно, — согласился он, — фамилии, и ваша, и моя, связаны с ремеслами, которыми занимались наши предки, неведомо сколько лет назад. И что из этого следует?
«Роллс-ройс» свернул на поросшую травой подъездную дорожку небольшого английского замка, в точности похожего на дом, в котором вырос Чарльз, словно то были близнецы, которых разделил океан. Они вышли из машины. Чарльз в который раз пришел в изумление. Он начал понимать, что вся встреча так и пройдет, от одного сюрприза к другому.
Пока хозяин дома шагал с ним по аллее, ведущей к замку, Чарльз пытался понять, каким образом вышло так, что дом его деда оказался совершенно идентичен этому. Нет, правда, где копия, а где оригинал? Еще больше он удивился, когда увидел, что и входная дверь выглядит так же, и большой холл за ней, прямо под лестницей. Холл представлял собой огромную библиотеку с книжными полками от пола и до потолка. Однако на этом сходство заканчивалось. Сэр Уинстон пригласил его присесть в одно из кресел работы Ле Корбюзье. Напротив камина, скорее всего, декоративного в последние тридцать лет, располагался огромный бар. И все бутылки в нем были скорее пусты, нежели полны. Чарльзу подумалось, что хозяин дома, по всей видимости, слишком любит алкоголь.
Но тут сэр Уинстон сказал:
— А теперь награда для хороших мальчиков.
Увидев бутылку «МакАллена» шестидесятичетырехлетней выдержки, Чарльз по-настоящему обрадовался. До сих пор такие хрустальные бутылки ему доводилось встречать лишь на фото, и он знал, что каждая из них стоит почти полмиллиона долларов. Разумеется, Чарльз никогда не пробовал этот виски. К его огромному удивлению, именно эту бутылку еще не открывали. Чарльз попытался протестовать.
— Мой дорогой мальчик, эта бутылка хранилась ради особого случая.
«Особый случай» — это интересное выражение, и было странно слышать его от человека, который несколько лет назад не хотел его и знать, избегая, как зачумленного. «Все страньше и страньше», — подумал Чарльз, начиная чувствовать себя так, словно прошел сквозь увеличительное стекло. Он поднялся на ноги, отдавая честь янтарной жидкости, но хозяин дома махнул рукой, прося его снова сесть в кресло.
Сэр Уинстон церемонным движением открыл бутылку, предложил Чарльзу бокал и произнес:
— В память о вашем дедушке. — Он коснулся своим бокалом бокала Чарльза.
«МакАллен» был одним из самых желанных алкогольных напитков в мире; Чарльз уже чувствовал его аромат. «Восхитительно, — подумал он, — волшебно».
— Хорош, не правда ли?
По всей видимости, вопрос был риторическим.
— Выше всяких ожиданий, — отозвался Чарльз. — Готов спорить, что за этими полками есть тайный ход в другое помещение, где хранятся самые ценные книги.
Сэр Уинстон улыбнулся.
— Ваш прапрадед пришел в восторг от нашего скромного обиталища, и мой отец был так добр, что дал ему чертежи.
— Мой прапрадед был здесь?
— Мой отец имел честь предоставить ему убежище на несколько месяцев, пока его жизни угрожала опасность.
— А когда это было?
— В период между 30 сентября 1888 года и началом апреля 1889-го. Ему пришлось провести здесь зиму, прежде чем он смог уехать в Америку.
— Вы сказали, что его жизнь подвергалась огромной опасности. Каким образом?
— Ваш прапрадед был знаменитым хирургом, получившим образование в Вене. Он приехал в Лондон примерно в 1885 году, завоевал доверие людей, включая представителей королевского дома. Работал в Лондонской больнице и, испытывая жалость к таким же иммигрантам, как он, жил в Ист-Энде. В начале 1888 года он открыл частный медицинский кабинет, где, как обычно, бесплатно помогал бедным. Тридцатого августа в Уайтчепеле была убита женщина по имени Мэри Энн Николс, неподалеку от его дома. Убийство произошло спустя несколько минут после того, как ваш прапрадед проходил мимо места преступления по пути домой.
Когда Чарльз услышал это имя, его лицо превратилось в каменную маску. Сэр Уинстон рассказывал ему об убийстве, описанном Ледвиной. Комиссар утверждал, что у него есть рисунок, тайно вынесенный из Скотланд-Ярда. На рисунке была изображена тень. Он показывал Чарльзу этот документ.
— Я слышал об этой истории от одного полицейского в Праге.
— Ах, значит, вы встречались с милейшим комиссаром Ледвиной?
Так он теперь «милейший комиссар»? У Чарльза звенело в ушах. Опрокинув в себя виски, он попросил налить ему еще.
— Редкие напитки следует расходовать экономно. Не из-за их стоимости, а ради того, чтобы они не потеряли способность удивлять. Выпьем еще по бокалу после обеда.
