Переосмыслив ситуацию, Вернер решил, что если прапрадед Чарльза спрятал Библию в погребе, то наверняка и придумал способ защитить ее, и вполне возможно, что несанкционированная попытка завладеть ею приведет к полному уничтожению книги. Хирург Джек Бейкер наверняка принял меры предосторожности, чтобы она не попала в чужие руки. В конце концов, предок Вернера сумел подставить его, превратив в Джека Потрошителя. Тот давно покойный Фишер был на волосок от того, чтобы воплотить мечту их клана и завладеть книгой.
Однако для Вернера фанатизм Джека Бейкера представлял собой неприемлемый риск. Кроме того, здесь было кое-что еще. Чарльз собирался найти второй меч. И когда это произойдет, он направится прямиком домой.
Смерть обоих агентов потрясла Вернера. Беата была единственным человеком, к которому он привязался с того момента, как еще в колледже сдружился с Чарльзом, а теперь Иствуд и весь Совет решили обмануть его. Но он мог лишь прогнать мрачные мысли и сосредоточиться на непосредственной цели. Он находился ближе к ней, чем все его родичи за последние пять сотен лет. Провал был недопустим.
Тем временем Ледвина в своем кабинете вел оживленный разговор с Кристой.
Чарльз в задумчивости сидел за столом и ждал возвращения сэра Уинстона. Правда о деде тронула его больше, чем он предполагал. Что ж, по крайней мере, он выяснил, что произошло. Возможно, теперь он сумеет избавиться от тяжести, снедавшей его всякий раз, когда он думал о старике. Здорово будет вспоминать о нем с обычной теплотой.
Вернувшись, сэр Уинстон приветливо хлопнул Чарльза по плечу, затем тоже сел за стол. Чарльз хотел что-то сказать, но хозяин дома опередил его:
— Ваша лучшая книга на данный момент — это исследование европейских средневековых гильдий.
Чарльз не ожидал услышать это от хозяина дома. Словно разгадав его мысли, сэр Уинстон продолжил:
— Нам нужно поговорить об этих гильдиях прямо сейчас, потому что это важно, а времени осталось очень мало. Если вы хотите исполнить свое предназначение, вам необходимо вернуться домой как можно скорее.
В голове у Чарльза роились сотни вопросов. Понять, с чего стоит начать, было практически невозможно.
— Наберитесь терпения, — произнес сэр Уинстон. — Я все расскажу, но вам нужно точно понимать контекст.
Старик снова прочел его мысли. Более того, поскольку сам он был ярым фанатом контекста, Чарльзу показалось, что он услышал собственные слова.
Но сэр Уинстон вел дальше:
— Вы допустили одну-единственную ошибку. В своей книге вы предполагаете, что гильдии производителей, или ремесленников, представляли собой локальный феномен в пределах локальных крепостей и городов. Что они никогда не выходили на международный уровень.
— Не в виде гильдий, — заметил Чарльз, — или уже значительно позже. Связи между гильдиями устанавливали торговцы, которые тоже были весьма организованны.
— Подождите минутку. Мы говорим о гильдиях производителей, — произнес старик, подчеркивая последнее слово. — Есть одно исключение, о котором вы не можете знать, и это исключение представляет собой самое сердце нашей истории.
— Вы намекаете на тайное общество ремесленников? Сейчас? В чем смысл? Гильдии стали анахронизмом в Западной Европе более четырехсот лет назад.
— Наберитесь терпения, мальчик мой, — снова произнес старик. — Меня раздражает поспешность юности, но, памятуя о том, что когда-то и я был в вашем возрасте, я пытаюсь вас понять.
Чарльз признал себя побежденным и приготовился слушать. Тем временем официант поставил на стол закуски. Сэр Уинстон жестом пригласил Чарльза приступать к еде. Профессор был не голоден, но из вежливости положил себе на тарелку понемногу всего.
— Давайте так, — начал сэр Уинстон. — После падения Римской империи и даже за некоторое время до этого, когда империя стала сдавать позиции, из мира исчезла власть, державшая вместе всех, — с точки зрения европейцев. Мир лишился властелина. Точнее, как вам известно, Европа погрузилась в пучину невероятного хаоса. Со всех концов света в нее стекались новые люди. За остготами и вестготами, поставившими на колени Пиренейский и Апеннинский полуостровы, пришли дюжины племен: гунны, свевы, бургунды и вандалы, герулы, гепиды и франки.
— Авары, ломбарды, тюринги и алеманы, баварцы, сорабы, ободриты и венеты, — улыбнулся Чарльз.
— Последние — это славяне. Отличная работа. Других знаете?
— Пруссы, прутены, курши и другие балты.
— И с ними славянские племена, — дополнил сэр Уинстон.
— И нельзя забывать о самых странных из них: ингевонах и истевонах, эрмионах, батавах, фризах, свевах, саксах и семнонах.
— А также гермундурах, маркоманах и квазах. Еще были хазары, печенеги, куманы и мадьяры, — заметил сэр Уинстон.
— Мы упустили варягов — викингов, основавших Новгород на самой заре Руси. О, а еще норманнов, — завершил список Чарльз и посмотрел на тарелку. Еда оказалась очень вкусной, и он каким-то образом съел все.
Сэр Уинстон поглядел на него, и оба расхохотались.
— Надеюсь, вы привели меня сюда не для того, чтобы поиграть в «Свою игру», — придя в себя, произнес Чарльз.
