— Что-то я запутался, — признался Чарльз.
— Это потому, что вы знаете историю лишь до этого момента. Что ж, сразу после смерти Сигизмунда в 1453 году орден, оставаясь тайным, сократил количество своих членов до тех двенадцати, которые занимали места в Совете; впрочем, его так назовут позднее. Все прочие, хоть и числились членами ордена, значения уже не имели. Более того, эти двенадцать человек написали новую хартию, согласно которой орден отныне состоял из самых могущественных и влиятельных людей в мире. Таким образом, в их числе всегда оказывались величайшие личности в истории. Поначалу это были короли, бароны и князья, время от времени — представители духовенства, исключительно для равновесия, ведь они быстро стали утрачивать свое влияние. Среди первых членов обновленного ордена были Генрих Седьмой Английский и Людовик Девятый Французский.
— Чушь какая! — возмутился Чарльз. — Тому нет абсолютно никаких доказательств.
— Очень даже есть, только общественности об этом ничего неизвестно. Как бы там ни было, в пятнадцатом веке почти все члены Совета были королями и князьями, а уже в шестнадцатом они уступили место другим: в орден приняли первого флорентийского банкира. Места князей и королей, поначалу робко и несмело, начали занимать люди, обладающие реальной властью и способные влиять на принятие решений, даже при дворах князей, под самым носом у номинальных правителей. В семнадцатом веке среди членов Совета уже встречались промышленники, сколачивавшие первые капиталы, а рядом с ними сидели те же Ришелье и Мазарини, а также Валленштейн, Кромвель или Густав Адольф.
— Надеюсь, вы не думаете, что я легко поверю в подобные вещи?
— Они зачастую действовали за кулисами, — как ни в чем ни бывало, продолжал сэр Уинстон, — причем выступали против политики, за которую ратовали официально. Они могли конфликтовать друг с другом на официальном уровне, но их экономические интересы выходили на уровень транснациональный, и хотя им все же не удавалось безраздельно править миром, они постоянно к этому стремились. Начиная с восемнадцатого века, членов королевских семей в Совете становится все меньше. Самым главным был Петр Великий из России, но теперь Совет состоял уже из промышленников, оружейников, первых крупных собственников, а также генералов и министров. Однако это не так уж важно. Но нельзя забывать о том, что до сих пор существует это тайное общество, корнями уходящее в глубь веков; оно управляет миром. В ходе истории эта группа переживала взлеты и падения и частенько оказывалась на грани полного исчезновения. Всякий раз, когда казалось, что им конец, они возвращались, еще более сильные и влиятельные, еще более уверенные в себе. Французская революция прищемила им хвост, ведь их структура по-прежнему зависела от нобилитета и в нее входили люди, зависевшие от
Скептицизм и недовольство Чарльза нисколько не охладили пыл старика. Поднявшись с места, он вывел Чарльза из библиотеки и произнес:
— Я знаю, что это непросто понять и принять, даже в самом широком смысле, и возможно, во многом потому, что вы думаете, будто знаете, как устроен этот мир. И все же в книге, которую я вам показывал, содержится точная информация, доказательства того, что каждое из сказанных мной слов — чистая правда. Однажды эта книга станет вашей. А сейчас у вас есть миссия, которую нужно завершить.
— Миссия? — переспросил Чарльз. — Какая еще миссия?
— Расскажу по дороге, — произнес сэр Уинстон.
Оказалось, что, пока они беседовали, шофер готовил машину.
Сев в нее, Чарльз почувствовал сильное разочарование. Все эти загадки, поначалу казавшиеся интересными, оказались пустышками. Сэр Уинстон по-дружески положил руку на плечо Чарльза, ожидая его слов.
