Настасья не понимала, почему женщина с гладким лицом и идеальной прической, каждый день приходившая навестить очнувшуюся дочь, не затрагивала в сердце никаких струн, обязанных звучать при слове «мама». Больная была почти благодарна докторам за табу на разговоры, ведь она не смогла бы называть мамой незнакомку.
Катя рассказывала, что с рождения была привязана не к родителям, а к деду, и между ними существовала сильная связь. Может быть, если бы старик, страдающий больными ногами, вдруг появился в больнице, то девичья душа встрепенулась и потянулась к любимому дедушке? Жаль, что он не приезжал.
Настасья распутала связанные в узелок концы носового платка… и остолбенела. На разложенной тряпице лежал бирюзовый камень с черными прожилками. Сквозь тонкую дырочку, образуя подобие браслета, была продета ярко-алая шерстяная нитка.
— Я знаю этот камень! — вслух проскрипела певица, чувствуя, как сильно напряглись травмированные голосовые связки.
— Тебя нельзя говорить! — всполошилась сестра.
Но девушка не могла притворяться немой. Камень являлся не простым украшением, а ослепительный вспышкой во мраке совершенно незнакомых вещей! От удивительного открытия по спине побежали мурашки.
— Я его знаю… — снова прошептала младшая сестра, ласково поглаживая гладкий лазурит.
Еще она точно помнила, что должна носить самодельную подвеску при себе. Девушка не смогла бы объяснить, откуда взялась уверенность. Отчего-то в голову приходила неясная мысль о каком-то особенном соглашении. Только, судя по всему, заключалось это важное соглашение в то время, когда для всего мира Анастасия фактически являлась мертвой.
Жилой комплекс, где Настя снимала квартиру, удивлял размером. Вид зданий-свечек, шикарный фасад и даже охранный пункт казались смутно знакомыми. Однако возникало ощущение, будто девушка много раз видела комплекс со стороны — проезжала мимо на машине, но никогда не бывала внутри.
Хромированный лифт поднял их с сестрой на тринадцатый этаж. С переливчатым сигналом разъехались двери. Певица с охапкой гвоздик в руках вышла на лестничную клетку и в замешательстве остановилась. На этаже размещались всего две квартиры, но Настя напрочь забыла, в какой именно являлась хозяйкой. Даже пресловутая мышечная память, когда ноги сами несут по заученному маршруту, отказывалась просыпаться от комы.
— Направо, — подсказала сестра.
Чувствуя себя совершенно несчастной, Настасья поплелась в указанном направлении.
— Ты сюда совсем недавно переехала.
— А кто живет там? — неопределенно кивнула певица, имея в виду соседнюю квартиру.
— Никого, сюда никто не хотел заселяться. Ты поэтому и выбрала тринадцатый этаж.
— Я плохо уживаюсь с соседями?
— По большому счету, ты часто не подозреваешь об их существовании.
Со слов сестры выходило, что она являлась не страдающим от суеверий интровертом, что никак не совпадало с внутренними ощущениями Настасьи.
— Тогда почему я сменила адрес?
— Последние соседи оказались твоими антифанатами.
— Они позволяли своей собаке гадить мне под дверь? — пошутила девушка.
— Они позволяли себе делать твои снимки скрытой камерой и выкладывать в Интернет, — совершенно серьезно объяснила Катерина и, заметив, как у сестры вытянулось лицо, тут же оговорилась:
— Мы уже выиграли судебный иск на миллион рублей за вторжение в частную жизнь, но квартиру все равно пришлось поменять.
В амнезии Настя больше всего ненавидела то, что подробности собственной жизни приходилось выяснять у других людей или, еще хуже, из газет. Однако узнавать о себе сквозь призму чужого восприятия, сродни тому, как смотреться в бесконечный коридор из кривых зеркал. Певица тщетно пыталась найти единственное правильное лицо, но снова и снова натыкалась на искаженные отражения.
Сестры подошли к квартире. Вместо привычного замка с ключами на двери висело электронное устройство с паролем.
— Здесь очень хороший дом. Отличная охранная система, и люди приличные, — вдруг принялась нахваливать Катерина, вероятно, заметив задумчивую мину жилички. — Например, на двадцатом пятом этаже живет уважаемый архитектор, брат известного художника Алекса Протаева.
— Алекс Протаев? Художник, который сошел с ума и написал кучу жутковатых картин? — хрипловатым шепотом уточнила Настя, припомнив статью из журнала, и резюмировала с иронией: — Ты права, отличная компания.
Вероятно, не придумав, чем возразить, Катерина промолчала и стала набирать цифровой код. Каждое нажатие на кнопку сопровождалось коротким писком.
— Пароль — дата получения твоего паспорта, — объяснила она, решительно закрыв тему соседей.
Девушка кивнула. Она не представляла, кому, вообще, может придти в голову поставить на замок код с датой получения паспорта. Спрашивать у сестры, выполняющей работу личной помощницы, список паролей, пин-кодов от банковских карточек или прочего казалось унизительным. Хуже этого было лишь уточнять, где Настасья могла бы хранить паспорт, чтобы посмотреть дату его получения.