– Кира, ваши проступки, на которые я вам часто указываю, не являются достаточным поводом для рассмотрения вас неугодной нашему укладу,– озвучил он всё, что только что пронеслось в моих мыслях: о моем беспрестанном нарушении их правил и этики, грубости и самовольстве.– Вы вполне обучаемы и медленно движетесь в правильном направлении.
Но его слова не успокаивали, а лишь еще больше настораживали. А когда за спиной Райэла я увидела шаттл, из которого вышли два тэсанийца в белой униформе, в перчатках и гладких масках на голове, за которыми было не разглядеть их лиц, подошли к женщине и аккуратно подняли ее под руки, мое сознание отказалось воспринимать действительность и отключилось.
В следующее мгновение на меня смотрел Гиэ и щелкал перед глазами каким-то прибором, а затем взял за руку и нажал на точку между указательным и большим пальцем. Я возмущенно вскрикнула и отмахнулась от него.
– Гиэ, ты с ума сошел?! Больно же!
А потом вдруг действительно очнулась и испуганно осмотрелась. Я по-прежнему сидела в кресле, рядом был Гиэ, а за его спиной Райэл, на том же месте, где и был в последний раз, когда я его видела.
Вокруг все было спокойно, никаких признаков волнения или переполоха. Даже показалось, что все это привиделось. Но когда я сердито взглянула на Райэла, он невозмутимо отвел взгляд и произнес голосом, в котором слышалось сожаление:
– Вы не должны были это увидеть. Такое случается крайне редко. Однако ей удавалось скрываться некоторое время, поэтому дальнейшее ожидание ее задержания было нежелательно.
– Хватит!– не повышая голоса, но твердо остановила его я.– Вы меня до смерти пугаете своим бессердечием.
На это он ничего не ответил, лишь мягко кивнул Гиэ, поднялся и прошел несколько шагов в направлении выхода из парка-сферы. Но потом немного задержался, оглянулся и сказал серьезным голосом:
– Кира, я никогда вам не лгал о вашем положении на Тэсании. Вспомните об этом.
Я вскинула голову и замерла, провожая его спину взглядом. Слезы наворачивались на глаза, нижние ресницы уже дрожали от влаги. Я пыталась сморгнуть их, потому что не хотела, чтобы заметили мою слабость. В горле застыл ком, который никак не сглатывался. Щеки запылали, будто меня напоили чистым спиртом, как первый раз в студенческом общежитии.
«Правда ли, никогда не лгал?»
Но наблюдая за происходящим, я никогда и не представляла, как это может быть страшно.
– Кира?– окликнул Гиэ и, видимо, не однажды.
Я перевела на него смятенный взгляд и вжалась в спинку кресла.
– Надеюсь, ты не будешь сидеть взаперти после увиденного?– мягко сыронизировал Гиэ.
Я напряженно сжала губы и опустила глаза. Было не до шуток: внутри нарастал протест, а снаружи сковывал разум. Я боялась и злилась оттого, что испытываю. Меня накрывало волнами апатии и негодования. Бросало из одной крайности в другую. Я закрыла глаза и обхватила голову ладонями.
– Ты боишься,– с беспокойством в голосе заключил Гиэ, присаживаясь рядом.– Открой мне путь к твоему разуму, я хочу донести до тебя суть происходящего.
Через некоторое время я открыла глаза и опустила руки, скрестив их на груди.
– Кира, эта женщина из вида мусси нарушила закон Тэсании, один из самых серьезных для вынесения такого приговора: она убила животное, чтобы его съесть… и демонстрировала это тэсанийцам…
Мои брови взлетели вверх, а в ушах застучала кровь.
–…На ее планете есть такой ритуал. И сделала она это в День Жизни. Она не раз была предупреждена за подобный проступок еще до инициации, но призналась, что не может обуздать свои инстинкты. Ей требуется животный белок, и… постоянно. Это не потребность ее организма, это психологическая зависимость.
– Убила животное?!– пропищала я, округляя глаза и ощущая, как вся тяжесть из головы, плеч и груди стекает в область живота и оседает там прохладной пустотой.
– К тому же, она испытывает неискореняемую потребность купаться в крови убитого животного и выставлять это на показ.
– Купаться в крови?!
– Да,– слабо улыбнулся Гиэ и, уже шутливо-угрожающе щурясь, спросил:– Ты ведь не собираешься никого убивать?
У меня даже слов не нашлось, чтобы ответить на это. Я просто ошеломленно покачала головой из стороны в сторону.
– Мне это известно. Райэлу это известно. Старейшинам это известно.
«Если у них убить животное, чтобы съесть, это серьезное преступление, то мои проступки – просто лепет несмышленого ребенка»,– логически заключила я.
Однако я подавила всплеск внутреннего облегчения и сконцентрировалась на той пустоте в животе. Она сосредотачивала меня на мысли, что из всего этого нужно было вынести серьезный урок, и на уверенной готовности исполнить это. Теперь, пожалуй, мне очень наглядно разъяснили, почему необходимо исключить все контакты с прошлым и не вносить смуту в порядок и устои традициями чужих миров. Вот почему старейшины были так строги к моей просьбе!
Я должна была держать язык за зубами больше прежнего. И уж точно прекратить всяческие пререкания с руководителем Департамента биоэнергетики, сыном глав Совета старейшин и одного из самых мощных менталов.
