– Миэла, все происходит, как и должно быть,– утешающим голосом говорил мужчина и гладил женщину по плечу.– Это сильнее меня, сильнее нас. Такое случается все реже, и каждое новое событие – это праздник. Я сожалею, что тебе приходится испытывать боль от нашего разрыва. Мне сейчас тоже нелегко. Но я всегда буду помнить тебя… Миэла, посмотри на меня…
«Что?! Это расставание?!»– кольнула горькая мысль, и сердце жалостливо сжалось.
– Это несправедливо!– тонким голосом проговорила она, оглядываясь на него, и я заметила, что эта Миэла была совсем юной.
Несмотря на заплаканное и искаженное душевной болью лицо, девушка была красивой, словно нимфа.
«Конечно, это чертовски несправедливо, когда тебя бросает любимый мужчина!»
– У тебя появилась нэйада, а у меня теперь никого нет. И, возможно, не будет,– умоляющим взглядом скользя по лицу мужчины, продолжила девушка.– Я всегда принадлежала тебе, я не искала нэйада. И пусть я бы никогда не имела ребенка, но ты единственный, кому я хотела принадлежать! Мы же связаны, Флэй!
Голос Миэлы дрожал, я ощущала боль в каждом ее слове и вздохе. А мужчина только сочувствующе гладил ее по плечу, но в его лице я не заметила глубоких переживаний. Казалось, он был спокоен, но проявлял должную заботу о девушке, чтобы та от горя не бросилась со смотровой площадки вниз.
«Какая ирония!..»
Затем она снова заговорила с ним, умоляя не причинять ей боль, вспоминала о том, как им было хорошо вместе, как они встретились и что обещали друг другу быть вместе до конца, что бы ни случилось… И он помнил обо всем, что она вспоминала, и соглашался с каждым словом, но так жестоко отрицал любую попытку девушки уговорить его не оставлять ее, а быть одновременно и с ней, и с той, с кем он должен быть по какой-то воле Вселенной.
Я слушала их и понимала, что разрыв отношений в паре, когда один все еще продолжает эмоционально зависеть от другого, одинаково трагичен и болезнен в любом мире, какими бы рациональными существами тэсанийцы не казались. Столько отчаяния и беззащитности было в голосе Миэлы, столько прохлады и спокойной убежденности в своей правоте – мужчины. И я осознавала, что не так идеален их рациональный мир, как представлялось сначала.
Негативные эмоции здесь были не в чести. И я не понимала, как тэсанийцы могли не проявлять сильных эмоций. Я не видела ссорящихся, яростно отстаивающих свою точку зрения, плачущих, отчаявшихся, раздраженных тэсанийцев, в общем, всего того, что нередко испытывала в своем мире. Не замечала навязчивых и бесцеремонных, но они не были и безучастными или холодными. Я не видела женщин с угрюмым лицом, бредущих по улице, в осознании, что жизнь их пройдет в пустоте и мраке, мужчин, озабоченных каждодневными проблемами, как выжить в постоянно меняющихся обстоятельствах. Не наблюдала вообще, чтобы кто-то вел себя так, что это вызывало бы раздражение или гнев… Разве что, один снежный человек доводил меня до исступления… Все, что я могла заметить, только легкую грусть в глазах или молчаливость, и то настроение у тэсанийцев быстро менялось на неподдельную доброжелательность и даже радость при встрече и обращении.
А теперь я была глубоко поражена увиденным, будто заглянула за тайную занавесь, даже стало неловко, что наблюдала то, что мне было видеть не положено. При всем моем воспитании и нежелании быть свидетелем всякого рода выяснений отношений, сплетен и интриг, сейчас я не могла заставить себя покинуть тайное место и не пронаблюдать за всем, что происходило. Мне жадно захотелось поймать истинную суть отношений между мужчиной и женщиной этого мира, и ничто не могло это ярко показать, как невидимое присутствие при их личной беседе, даже такой драматичной. К тому же надежда на иной исход этой беседы не оставляла, и я хотела это увидеть.
И я начала улавливать суть с каждым словом и взглядом. Миэла любила этого мужчину (хотя ни одного слова о любви сказано не было, лишь о принадлежности друг другу, наверное, особенность их культуры), доверяла ему, а он предал ее, где-то отыскав нэйаду и тут же забыв обо всем на свете…
«Что это за сумасшествие такое? Неужели и здесь все заканчивается в одночасье и душа разорвана в клочья?..»
Угрюмые размышления прервало стремительное движение мужчины. Он поднялся и пошел в мою сторону. Я испуганно прижалась спиной к стене, бежать было нелепо, он все равно заметил бы меня. Но я могла повести себя достойно и не выглядеть, как шпионка, намеренно подслушивающая их разговор.
Мужчина вышел из-за угла, поравнялся со мной и на секунду замер, заметив мое присутствие. И я перестала дышать, успев только изобразить на лице дежурно-вежливое выражение. У него были насыщенно-голубые глаза с ярко-голубым мерцающим ореолом вокруг радужки. Это был нэйад! Но сейчас он нисколько не вызывал уважения к себе. Женская солидарность – дело серьезное!
