Я удивлялась себе: как быстро менялось мое настроение и мое восприятие всего того, что происходило вокруг. Я просыпалась вот уже три утра подряд и ощущала наполненность и удивительную воодушевленность. Мой мир менялся. Появлялось все больше новых красок и впечатлений. Я все больше доверяла тем, кто окружал меня. Я приобретала способность без особого труда вливаться в новую реальность. Меня не отталкивали, и я не отталкивалась. Я знала, что увижу радостные лица в департаменте, получу еще массу информации и проведу еще один день в общении с Грэйном. И, возможно, это было началом чего-то большего. Очень хотелось на это надеяться.
Мэйк скептически оценил мой гардероб, который сам же составлял, на предмет подходящего наряда для Дня Жизни. Но, если те красивые платья, что висели в моем шкафу, не вызвали восторга мастера образа, я и не знала, чего еще желать. Мастер тут же поставил меня посреди гардеробной и попросил плавно поднимать и опускать руки в медленном кружении вокруг своей оси. Смеясь я выполнила просьбу.
Через несколько минут Мэйк закончил эскиз платья на планшете и кивком пригласил оценить.
– Мэйк!– выдохнула я, глядя на свой силуэт в платье.– Это совершенство!
– Для совершенной девушки – совершенное платье!– довольно улыбнулся мастер и вывел силуэт в объемную голографию над поверхностью планшета.– Если ты одобряешь, я тут же запущу в производство. М-м?
Указательным пальцем описывая линию талии и бедер на полупрозрачной модели меня, неподвижно зависшей в воздухе, я только беззвучно кивнула и улыбнулась в предвкушении момента, когда надену это чудо.
– Моим помощникам потребуется пару часов,– отправляя команду на изготовление наряда, сообщил Мэйк и отложил планшет.– А пока мы займемся твоими чудесными волосами и ноготками.
Я быстро взглянула на свои пальцы. Да, ногти отросли, но не было времени подумать о том, что с ними сделать и чем воспользоваться для приведения в должный вид. И с готовностью кивнула, еще не представляя, каков будет конечный результат.
Я еще не бывала на тэсанийских праздниках и приемах и не знала, как себя вести. И пока Мэйк мастерил шедевр на моей голове, осторожно выспрашивала его о том, какие существуют правила поведения на таких мероприятиях. Ничего сверхнового Мэйк не открыл. Общение, поздравления, что-то наподобие фуршета, общий просмотр шоу, какого именно он и сам не знал: каждый год оно было разным. Если у меня и оставались какие-то сомнения в решении посетить такое мероприятие, то после рассказа мастера и примерки наряда, все они исчезли. В конце концов, я должна была привыкать. И посещение такого праздника мне было вполне по силам.
Словами Нэйи и Грэйна о Розовом саде нельзя было передать настоящее великолепие этого природного уголка. Розовые бутоны, так напоминающие земную магнолию только с двойным слоем лепестков, распускались так обильно и за собою прятали зеленую листву, делая дерево полностью розовым. А аромат, поистине имеющий право называться божественным, разливался в воздухе задолго до того, как я узрела сам Розовый сад.
При выходе из шаттла я получила от Нэйи ободряющий восхищенный взгляд и немое пожелание успеха все в том же жесте. Я отпустила ее ответным жестом и с внутренним трепетом оглядела арочный вход в небольшой парк-сферу. У входа никого не было, но сквозь прозрачные стены меж стволов высоких деревьев и арт-скульптур разглядела тэсанийцев, гуляющих маленькими группами. Я заворожено рассматривала их и не решалась сделать шаг. Даже платье от Мэйка все-таки алого цвета не придавало храбрости. Хотя смотрелась я в нем сногсшибательно. Для земных мужчин так уж точно!
Несмотря на то, что в обычной ситуации в одежде женщин не допускались слишком откровенные формы, сейчас мое платье казалось верхом безрассудства и прямым намеком на соблазнение.
Тэсанийский шелк был роскошен. Алая материя мягко струилась по телу, кожа дышала. Плеча у платья не было, а рукава как таковые отсутствовали: на едва заметных бретельках на ключице по всей длине руки до неприметного крепления на запястье плотным водопадом свисали тончайшие нити с нанизанным на них переливающимся серебром бисером. Нити колыхались при малейшем движении и издавали мелодичный шорох. Никаких других украшений и не требовалось. Гениальность изобретения Мэйка впечатляла. Плотный корсет обтягивал грудь и талию гладкой материей, от середины бедер сменяясь плавной юбкой-колоколом в пол. Босоножки были подобраны в тон так называемым рукавам: прозрачная подошва и тончайшие бисерные нити, опоясывающие щиколотку и пальцы. Увидев босоножки в руках Мэйка, я назвала их «хрустальными туфельками Золушки». Мэйк мало что понял, но расценил как комплимент.
Я взглянула на коммуникатор в таком же блестящем браслете, что и бисер, и только подумала вызвать Грэйна, как меня поприветствовали подошедшие тэсанийские девушки в не менее изящных нарядах. Я несколько растерянно поприветствовала их, но рука не дрогнула, даже улыбка получилась искренней.
