— У тебя депрессия, просто в более легкой форме. Было что-то, что помогало тебе, и ты хотя бы вставал с постели, из-за чего все не перешло в более тяжелую форму. Это все не шутки.
За бутылкой я вставал с постели, — подумал про себя. А вслух сказал:
— Бар помогал.
— Боюсь, что это все началось до травмы, и даже до появления у тебя бара. Ольга Ивановна подозревает, что еще до твоего отъезда в Екатеринбург. Вопрос только, когда именно. Это тебе и нужно сейчас понять.
— Снова ничего не понял, — посмотрел я на Егора тупым взглядом.
— Короче, к следующему разговору с психиатром вспомни, когда ты в последний раз был счастлив. Тебе нужно понять, с какого момента ты чувствуешь себя подавленным или потерянным.
— Я знаю этот день.
Это день, когда Егор познакомился с Настеной. Именно тогда я потерял надежду на будущее с Кэт. А я безумно ее любил. После нее никто не смог даже всколыхнуть мое сердце.
Тот день является точкой отчета, с какого момента моя жизнь свернула не туда.
Мне тяжело давалась потеря Кэт. Еще сложнее стало, когда я перестал с ней видеться. Думал, что так будет лучше. И так оно, наверное, и было, но морально стало тяжелее. Ведь не видя ее, мысли о ней еще больше заняли голову, хотя казалось бы, что еще больше просто невозможно.
Последний гвоздь в крышку моего будущего гроба забила та авиакатастрофа. Только Димону удавалось поддерживать меня и останавливать от совершения глупостей. Тогда я не до конца осознавал, насколько важную роль он играл в моей жизни. Димон был моим другом, братом, опорой и ангелом-хранителем.
Тогда я и правда отвлекал себя от реальности переживаниями об Алиске. Только вот переживать, похоже, стоило о себе.
Помню тот день, когда принял решение уехать. Мы сидели с друзьями в баре, и я увидел, что толком-то никому не нужен. Что если уеду, никто от этого не пострадает. Они погрустят немного, но их жизнь не особо от этого изменится. И я уехал. Только не учел одного. Я сам пострадаю, если потеряю друзей. Они были мне нужны.
А дальше все накапливалось, как снежный ком. Заместо того, чтобы исправить одну ошибку, я продолжать совершать новые. А нужно было всего на всего вернуться домой, в Москву. Ведь мне и даром не нужен ни тот клуб, ни бары, ни этот чертов Петербург. Я так и не полюбил его. Там нет никого и ничего, что грело бы мне душу. Только Саня, которому будет лучше без обузы в моем исполнении.
Прошло еще полгода моего прибывания в клинике. Сегодня меня выписывают.
Это были долгие шесть месяцев. Ежедневно я разговаривал с психиатром. Ольга Ивановна помогла мне со всем разобраться, разложить в голове все по полочкам. Две недели назад перестал принимать лекарства. И мое состояние не ухудшилось.
— Мне кажется, тебе не стоит так спешно принимать решение. Подумай еще, взвесь все, — заговорил со мной Леха по дороге домой. Я попросил, чтобы из клинике меня забирал именно он и один.
— Это не спешное решение. Я обдумываю это с тех пор, как появились первые просветления в моих пропитых извилинах.
— Ты так же говорил, когда уезжал из Москвы.
— Я понять не могу. Ты что, не хочешь, чтобы я возвращался?
— Я не про твой переезд говорю, а про бизнес.
— Лех, барами давно целиком и полностью занимается Санек. Я только по документам как-то фигурирую.
— Ну тогда подари ему свою долю и все. Зачем квартиру в Питере собираешься продавать?
— Я обещал достать деньги на развитие. Слово нужно держать.
— Значит, продашь Питерскую квартиру, вложишь деньги в бизнес и подаришь его Саше?
— Это будет правильно. А оставшиеся деньги с квартиры останутся мне на операцию.
— Но бары — это твой единственный источник дохода. Как ты будешь жить?
— Встану на ноги и заработаю, не вижу проблем.
— Вот теперь я вижу перед собой того Андрея, которого знал, а не его жалкое подобие, — произнес самодовольно друг. Он явно горд, что им удалось вернуть меня на путь истинный. — И не забудь, как встанешь на ноги, я надеру тебе задницу!
— Жду с нетерпением, — засмеялся над его обещанием.
Жизнь бывает забавной. Продажа квартиры в Москве шла тогда очень тяжело. Покупателей почти не было. Все время что-то шло не так, все было против меня. Зато в Петербурге мне удалось продать квартиру за два дня. Как будто этот город выгоняет меня, а Москва, наоборот, пыталась удержать. Я не особо верю в знаки и все такое, но в такие моменты невольно задумываешься о подобном.
— Держи, это тебе, — протянул я Сане черный матовый конверт с белым бантом.
— Что там?
— Открой и увидишь.
В такие моменты очень забавно наблюдать за реакцией людей. Сначала Санек медленно и аккуратно открывает конверт. Потом, по мере прибегания взгляда по документам, его глаза начали становиться шире и чаще моргать.
— Я не понимаю. Ты даришь мне свою долю?
— Да, ты заслужил.
— Нет, это неправильно. Ты только что продал квартиру в Москве и вложил эти деньги в бар. У тебя предстоит серьезная операция. Тебе нельзя лишаться единственного источника доходов.
