– Не ёрничай, – Максим подтянул подушку выше и устроился удобнее. – Это действительно интересно! История поселений началась со Сталина. Он выбрал в качестве загородной резиденции дом нефтепромышленника Льва Зубалова. Вслед за вождём за город потянулась московская номенклатура и политическая элита. Именно тогда сформировался новый тренд в политической жизни. Важные политические и экономические решения могли приниматься не только в Кремле, а и в атмосфере неофициальной, как сейчас мы говорим без галстуков. Партийная номенклатура, которая отождествляла себя с народом, на самом деле с народом ничего общего иметь не хотела и не желала делиться достатком и условиями проживания! Тогда возникли санатории «Барвиха» и «Сосны», чтобы чиновники могли поправлять пошатнувшееся на службе здоровье. Постепенно к касте избранных присоединяются высшие военные чины, богема, деятели культуры и науки. Построить собственный дом в тихом месте, рядом с такими же «великими» могли позволить себе товарищи далеко не бедные! А многие генералы, академики, министры селились на государственных дачах. Именно в этот период времени начал складываться имидж Рублёвки. Наличие госдачи или владение домом стало атрибутом успеха и принадлежности владельца к элите. После смерти государственного деятеля на госдачах продолжали жить их родственники. Но чиновничий состав обновлялся и каждый хотел присоединиться к клубу избранных. Вот тогда стали появляться новые посёлки с вертолётными площадками, шлагбаумами и пунктами охраны, а у МКАДа выстроилась эстакада с развязкой. Во время перестройки появилась новая элита в малиновых пиджаках и с толстыми золотыми цепями на шеях. Старая партийная номенклатура стала беднеть. Вот тут появились толстые кошельки, которые торговали нефтью, газом, золотом! Они открывали банки и рынки, создавали кооперативы и занимались рэкетом. Эти товарищи скупали земли и бывшие в употреблении дачи. Таким образом, по соседству могли поселиться прокурор и вор в законе. В нулевых в общественное сознание вошло понятие «гламур». Демонстрация богатства вышла на первый план. Главной гламурной деревней стала Барвиха Luxury Willage, вокруг которой образовался центр развлекательной жизни с модными бутиками, теннисными кортами, концертными залами. Вскоре грань между миллиардерами и чиновниками стала весьма призрачной, а скорее два понятия стали тождественными. И именно на Рублёвке сконцентрировалась финансовая и политическая элита страны!
– И ты эту элиту охраняешь? – не скрывая лёгкого презрения, спросила Ирина.
– Я бывший лётчик, – Максим вскинул подбородок. – Летать перестал из-за проблем со здоровьем. Сразу после потери работы от меня ушла жена. Нет не так, она попросила меня оставить её и дочь. Скажу честно, что на тот момент я много пил. Наверное, потому и развёлся с покорностью раба. Не бился за недвижимость и за дочь. Долго страдал и в один момент просто собрал пожитки и ушёл в ночь прочь!
– Да ты поэт! – съязвила Пермякова. – Как высокопарно выражаешься!
– А то! Я такой! – засмеялся Максим. – На самом деле я ни о чём не жалею! Нам было непросто вместе. Я всегда понимал, что любовь давно ушла из наших отношений. Она терпела меня, пока я приносил хорошую зарплату, а когда уволился из авиации, то жена перестала стесняться в поступках и выражениях. Кстати к облегчению нас обоих. Кажется, даже дочь приняла наш развод с облегчением. Я перебрался на дачу, а квартиру переписал не на жену, а на наследницу. Так что сожалеть не о чем! Я даже рад, что такие стечения обстоятельств, привели к разрыву, а потом и к встрече с тобой!
– Ты же говорил, что снимаешь квартиру в Москве? – Ирина повернулась и сузила глаза в подозрении.
– Снимаю, потому что до работы добираться быстрее. Друг программист уехал в Грузию, а я проживаю за символические деньги. На даче провожу выходные, там рыбалка роскошная.
– Почему меня за город не приглашал?
– Боялся, – просто ответил Максим. – Боялся, что тебя отпугнёт статус охранника. По- моему так и произошло? – он вгляделся в лицо женщины.
– Только в первый момент, – смутилась Мещерякова. – Но я быстро поняла, что счастье нельзя откладывать на потом! – женщина села на кровати, стянула с тумбочки шёлковый халат и, стараясь казаться равнодушной спросила. – А что с твоим здоровьем из-за чего ты лишился полётов?
– Ничего того, что может угрожать моей жизни на земле, но недопустимо в работе на высоте, – уклончиво ответил Максим и потянул к себе Ирину. – Ты разве этого не заметила?
– Ещё как заметила! – Пермякова со смехом завалилась спиной на грудь мужчины. Неожиданно они замерли, услышав металлический лязг ключа в замке. – Одевайся! – прошептала Ирина, подпрыгнула и в долю секунды облачилась в халат.
Когда Николай появился в кухонном дверном проёме, растрёпанная парочка сидела за столом и делала вид, что пьёт чай из пустых чашек.
– О! Здрассте! А чего вы в темноте сидите?
– Чай пьём! – встрепенулась Ирина и подскочила. – Ты голодный? Я быстро сейчас что-нибудь приготовлю!