– Понимаешь между нами что-то не так! Ты замечательный, щедрый, умный, весёлый, но всё это не то! Я сожалею, что говорю об этом! – Света неожиданно заплакала. Ей стало жаль себя, жаль Вовку, жаль отца. В такие моменты она нуждалась в матери, нуждалась давно, сразу после того, как та углубилась в своё сумеречное сознание. Отец много лет пытался пробудить в жене интерес к жизни, он возил её по светилам психиатрии, но безуспешно. Филипп уже привык к одиночеству и почти перестал уделять время ей своей дочери. А родители Сёмушкина после развода завели другие семьи, оставив мальчишку один на один с проблемами этого мира. Вот и получается, что одинокие сбиваются в стаю и пытаются согреться. Но это не любовь! – Прости меня Вовка! Я, правда, не хотела, чтобы так всё произошло!
Света закрыла лицо ладонями, её острые плечи вздрагивали. Сёмушкин подошёл к девушке и погладил её по голове.
– Светик не надо мелодрам. Мы ранимые дети, хоть и хотим казаться взрослыми. Вероятно, слишком рано решили сплестись. Мы не дали друг другу достаточно воздуха и свободы. Вот так и получилось. Это я виноват – торопил тебя. Всё из-за того, что моя кандидатура в числе других, рассматривалась на пост в дипломатических ведомствах. Женатым отдают приоритет. Хотел построить карьеру где-нибудь в районе Женевского озера! – Владимир вздохнул и отстранился. – Ты если решила, то уходи! Только не плачь! Ничего же не произошло! А с матерью я поговорю. Да бог с ней с этой свадьбой! Ты же знаешь, моя мать акула! Отыграет всё назад без потерь! – Сёмушкин печально улыбнулся. В его взгляде читалась боль.– Ничто в этом мире не стоит твоих слёз, – он отошёл к окну. – Я люблю тебя и буду ждать. Но не очень долго. Скоро мне придётся уехать. Я буду резервировать два билета! Хочу, чтобы ты это знала.
Светлана оторвала руки от лица и посмотрела на затылок бывшего жениха. Вдруг её захлестнула волна жалости и любви. Не такой любви, о которой пишут в любовной лирике, а какой-то глубинной материнской. Она непреодолимо захотела обнять его, убаюкать, захотела протереть глаза и проснуться! Вместо этого она рывком схватила чемодан и через минуту оказалась на улице. В свете фонарей метель заметала вихри снежинок и накидывала сугробы на деревья, дома и тротуары. Вместо того чтобы поехать домой к отцу, Антипенко позвонила Анжеле и через полчаса стояла на пороге её квартиры.
– Ты ушла от жениха? – подруга округлила глаза и посторонилась, когда Света затаскивала через порог тяжёлый чемодан. – С ума сошла?
– Мы можем говорить о чём-нибудь другом? – Антипенко стянула шапку и стряхнула снежные капли. – Ты позволишь переночевать у тебя?
– Конечно! Может, всё-таки расскажешь об изменениях в твоей жизни? Я тебе подруга или кто?
– Нечего рассказывать! Видишь я с чемоданом и там не книги, а мои вещи!
– Тогда есть предложение отметить твой изменившийся статус!
– Абсолютно согласна!
– Сидим на кухне или едем в клуб?
– Конечно в клуб! Надо стряхнуть с себя остатки стыда, неловкости и досады.
Дальше всё происходило как в тумане. Света запомнила какое-то остервенелое веселье. Если бы она отхлестала сама себя по щекам эффект был бы тот же. И на тот момент ей нужен был долбящий музыкальный клубный ритм, алкоголь, хаотичное движение и никакого общения! Ни с кем, ни о чём! Остатками сознания Света подумала, о том, что правильно сделала, что не поехала к отцу. Потом все объяснения, потом все слёзы, потом укоризненные взгляды и раскаяние. Отец в любом случае будет на её стороне! Только потому, что он родной отец!
Антипенко с большим трудом оторвала голову от подушки. Рядом укутанная длинными волосами сопела Анжела. Светлана села на кровати и привела тело в равновесие. Голова слегка кружилась, но молоточки в висках не тарабанили значит, состояние не совсем удручающее. Она быстро приняла душ, оделась и расположилась на кухне с кружкой горячего сладкого чая. Часы показывали восемь утра.
«Спала всего пять часов, – автоматически отметила про себя Светлана. – Ну, ничего, сегодня оба господина ни в РОВД, ни в СК на службе не ждут, так что ни один проникновенный взгляд не заметит на лице остатки ночного веселья».
– Ты чего так рано встала? – на кухню вплыла лохматая Анжела. – Нальёшь мне кофе?
– Давай как-нибудь сама, – Антипенко поднялась. – Это у богемы работа начинается ближе к вечеру, а я тяну служебную лямку. У меня есть приказ, честь, совесть и что там ещё!
– Долг, – добавила Анжела.
– Вот – вот!
– Купи жвачку в ларьке, чтобы начальство амбре не учуяло.
– Куплю. Но мне с начальством не встречаться, во всяком случае, до обеда. Еду в архив, а там меня никто нюхать и рассматривать не станет, – Светлана направилась в прихожую. – Чемодан вечером заберу.
– Ты оставайся, вместе веселее, – Анжела направилась вслед за подругой.
– Ну, уж нет! Когда мы вместе, нам слишком весело, а это состояние надо дозировать, иначе вкус праздника пропадёт. К отцу поеду. Да и мать надо навестить в клинике, давно не была.
– Что толку от этих посещений, твоя мама никого не узнаёт.