– Именно сегодня, не знаю, – отозвалась Евгения Олеговна, поднялась и подошла к окну, потом неожиданно повернулась. – С сегодняшнего дня я там не работаю!
– Что-то случилось? – встревожилась мать. – Ты поругалась с руководством радиовещательной компании?
– Нет, не поругалась. Я подала заявление на расчёт неделю тому назад. Сегодня отработала, попрощалась с коллегами и забрала трудовую книжку.
– И что, есть уже другая работа на примете?
– Нет, пока нет, – Женя отрицательно покачала головой. – Так ты поедешь к тётке Варваре?
– Да на что тебе далась Варвара? Весь день только и слышу про сестру. Зачем я к ней поеду? Здесь загородный коттедж, квартира, все удобства!
– Я хочу, чтобы ты пожила в Геленджике, рядом с родной сестрой под присмотром. Мне так будет спокойнее.
– В каком смысле? Я не ребёнок, чтобы за мной присматривать и ещё в своём уме.
– Я не могу оставить тебя одну.
– Так, поясни, что происходит?
– Завтра я знакомлю тебя со своим женихом, послезавтра вечеринка в плавучем ресторане, а через три дня посажу тебя на поезд до Краснодара. Билеты в купе уже куплены, – Женя разговаривала с матерью, как с маленьким ребёнком. – Мне какое-то время надо побыть здесь, но скоро я приеду к тебе.
– Ты приедешь? Сразу после свадьбы оставишь мужа?
– Мы пока не решили, вероятно, приедем вместе.
– Совсем закружила мне голову! Не понимаю, что происходит и почему такая спешка?
– Ты прекрасно всё понимаешь. Будет лучше какое-то время побыть возле моря, с близким человеком. Вот поэтому я настаиваю, чтобы ты поехала в Геленджик к сестре, – Евгения сжала руку матери. – Ты давно не виделась с тёткой, а у неё сад с виноградом, сливовыми и абрикосовыми деревьями, дом шикарный почти у кромки моря.
Полина Игоревна смотрела на дочь с немым вопросом, потом закрыла ладонями лицо и заплакала:
– Я знала, что должно произойти нечто подобное! Не хотелось верить, что на нашу жизнь придутся такие испытания, да видно, горькая участь написана на роду!
– Мама не драматизируй, ещё ничего не произошло! Лучше давай, собирайся, нужно купить тебе телефон, туфли и платья для нас. В ресторане мы должны выглядеть супер элегантно!
– Да, ты права! – Полина Игоревна вытерла слёзы и поднялась. – Просто всё так быстро меняется. Мой возраст любит тишину, стабильность и покой, – неожиданно Оленичева сложила ладони на груди. – А кто присмотрит за квартирой?
– Не волнуйся, я договорилась с соседкой по площадке Анной Иосифовной Верещагиной. Она за всем проследит. Ты сможешь с ней сама ещё раз переговорить для пущей уверенности!
– Что-то не очень нравится эта кандидатура. Шум у них часто, вроде выпивают, – женщина с сомнением покачала головой.
– Ну, что выпивают, то это не самый большой недостаток. Анна Иосифовна женщина порядочная, хозяйственная. Сынок, правда, поддаёт, но имеет работу и значит не совсем алкоголик.
– Может, лучше сдадим квартиру, пока нас нет? Всё деньги и за коммунальные услуги никакого беспокойства.
– Тоже вариант! Вот ты об этом с соседкой и поговори!
***
После женитьбы Пётр съехал со съёмной квартиры, и с молодой женой поселился в родительских хоромах. Большой семьёй жили недолго. Дела генерала шли в гору и вскоре родители приобрели особняк, в который и переселились, предоставив молодожёнам полную свободу. Мария немного огляделась и потом взялась наводить свои порядки. Особенно не бесчинствовала, но постепенно заменила кое-какую мебель, ковры на полу и посуду. И вовсе не потому, что ей что-то не нравилось, просто не привыкли её пальцы к дорогому фарфору, и всё время норовили отправить посудину в свободный полёт на пол, а битые тарелки в свою очередь могли испортить иранские ковры ручной работы. Окончательно избавляться от дорогих вещей Маня даже не помышляла, просто упаковала ненужное в коробки, рулоны с коврами обтянула плёнкой и отправила мужа снести добро в гараж. Пётр не сопротивлялся таким переменам, его мало интересовал декор квартиры, главное, чтобы было тепло, сытно и чисто. Однако после редких визитов свекрови, Маше становилось понятно, что родственница не совсем одобряет новые порядки. С её постной мины Мария считывала некоторое пренебрежение к снохе простолюдинке. Ну, что поделать, не та досталась жена единственному сыну, ни роду, ни племени, ни вкуса, ни чувства возвышенного. А Маша делала вид, что не замечает кислого выражения лица генеральши и в свою очередь размышляла:
«Эх, маменька, забыла, что генеральшами не рождаются, а становятся! Замуж выходила за молодого офицерика после военного училища и скиталась вместе с ним по дальним гарнизонам. Добром обзавелись, когда чины у мужа стали появляться. В былые времена тоже, наверное, носки штопала и картоху в мундирах варила в алюминиевой кастрюле! А сейчас, глянь-ка! Знает толк в дорогой мебели, коврах, посуде и мехах. Если бы свёкор не достиг карьерных высот, тоже бы жили в хрущёвке и ели борщ из тарелок советского периода!»