– Надо же, какой честный! – Трещёткин поймал себя на мысли, что он ревнует. Как же могла Женя вся такая неземная и воздушная обратить внимание на торгаша, мало того, даже вышла за него замуж! И ведь пленил чем-то рыночный воротила даму, с которой картины можно было писать! Александр заставил себя вернуться в реальность. – Перед отбытием бизнес продал тоже?
– Как раз нет! Вместо себя назначил управляющего, который и поведал, что дела на базе приуныли в связи с санкциями и ограничениями в перевозке товаров. Геловани решил, что будет использовать схему параллельного импорта в обход санкций через Грузию. Он, дескать, планировал закупать товары в Европе и доставлять фурами в Москву.
– Быстро ему удалось подняться России. Всего за пять лет! В Москве русскому предпринимателю не всегда рады, а тут глянь, появился мужик семи пядей во лбу с коммерческой жилкой!
– А он не на пустое место ехал. В Москве на улице Красина находится центр Федеральной Грузинской национально-культурной автономии России. Они представляют грузинскую диаспору на самом высоком уровне, – Левченко поднял указательный палец и указал на потолок. – На самом деле организация в политику не лезет и занимается делами духовными, а именно укреплением связей через культурный обмен. И своим, естественно помогает открывать рестораны, магазины, торговые точки, не бесплатно, конечно, в обмен на финансовую помощь. Вот такой круговорот помощей. И это называется благотворительностью! На деньги, полученные от бизнесменов, диаспора устраивает выставки, театрализованные представления и концерты, тем самым продвигая грузинскую культуру. В этом смысле все довольны. Такую помощь получил и Геловани. В центре о нём отзываются как о человеке весьма достойном.
– Ну, с Геловани всё более или менее понятно, а вот Евгения как согласилась бросить мать, квартиру, прекрасный коттедж, работу, в конце концов!
– На этот вопрос могла бы ответить сама Оленичева, если бы осталась жива. А вот с работы она уволилась примерно за две недели до отъезда.
– Она ушла добровольно или её ушли?
– Ушла спокойно по собственному желанию. Для коллег оказалось неожиданностью её решение, – Левченко отодвинулся от стола и сложил руки на груди. – Ни за что не можем зацепиться, даже плавучий ресторан нашли, где пара свадьбу справляла. Со стороны невесты присутствовала только мать, поздравить жениха нашлось больше людей, но никто из них Евгению до этого не видел. Бурного веселья не получилось – цыган, медведя с дрессировщиком, надрывных песен и громких тостов не случилось. Посидели, выпили, насладились пейзажами, проплывающих берегов и отправились восвояси.
– Хоть одна версия есть?
– Есть! – покладисто кивнул Левченко. – Самоубийство!
– Нет! Этого не может быть! – возмутился Александр. – Молодая красивая женщина выходит замуж, отправляется на медовый месяц в прекрасную Грузию и вдруг травит себя и мужа на самой границе после которой начинается чудесная жизнь? Как-то с трудом верится!
– А мы не знаем, что происходило по пути! Может это Геловани оказался семейным абьюзером! Изводил всю дорогу жену! Часто бывают красивые ухаживания, цветы, подарки, а после свадьбы бац и конец сказке! Евгения, понимая, какую ошибку совершила, решает пойти на крайние меры!
– И яд из Москвы с собой прихватила! И почему не траванула мужа где-нибудь в районе Ростова или Владикавказа? Почему сама пила этот чай, зная, что он отравлен? – Трещёткин разошёлся. – Нет! Отравителя надо искать здесь!
– Так вы поговорите с Полиной Игоревной Оленичевой. Разговор надо начинать с неё! – Левченко протянул исписанный листок. – Вот здесь номера телефонов и адрес в Геленджике. Со слов свидетелей близких подруг у Евгении не было. Только с матерью она контактировала тесно. Ну и с Геловани, конечно, но он пока ничего сказать не в состоянии! И всё же я склоняюсь к версии о самоубийстве.
– Уж не хотите ли вы пойти по пути наименьшего сопротивления, списать всё на экзальтированную дамочку и закрыть дело? Уму непостижимо! Подъехать к грузинской границе и травануться на нейтральной территории! Где логика!
– Послушайте, занимайтесь в следственном комитете своими делами, а мы здесь как-нибудь потихоньку сами!
***
Светлана нажимала на кнопку звонка снова и снова. Наконец за дверями послышалось какое-то шевеление.
– Ну, кто там! Чего звоните и звоните! Чтоб вы околели!
Клацнули замки, и в проёме появилась лохматая голова молодого человека в мятой майке и трусах. Он сощурился от света, который лился из подъездного окна и потёр пяткой одну ногу об другую.
– Чего надо? – парень мотнул подбородком, потом схватился за голову словно от боли и потёр ладонями виски. – Я ничего не покупаю, в партии не вступаю, мой Бог – вселенная! Другие религии не предлагать!
Молодой человек потянул дверь на себя, и тут перед его носом появилась юркая рука с красным удостоверением.
– Вы Владимир Сёмушкин?
– Ну, я, чего надо?
Проём двери расширился, Антипенко без приглашения шагнула в прихожую, заставив парня попятиться.
– Я из следственного комитета, нам надо поговорить. Это не займёт много время.