Вздрогнув, Эби села на кровати. Она думала, никто не знает, где ее искать. Странно, она была уверена, что в этот чарующий летний день, которыми так славилось Потерянное озеро, Кейт, как и все остальные, падет жертвой традиционной сиесты.
Сначала Эби испугалась, но потом решила не вставать с кровати. Все равно ее уже застукали, прятаться больше не было смысла.
– Я здесь, – отозвалась она.
Кейт вошла. На ней были обрезанные, превращенные в шорты джинсы и весьма оригинальная серая футболка, на которой изображался огромный велосипед, чьи колеса одновременно являлись колесами обозрения крохотного старинного балагана. Под картинкой была надпись: «Ферис уилз[10], Атланта, Джорджия».
Эби поймала себя на том, что изучает лицо Кейт. Оно вызывало симпатию – на такое лицо приятно смотреть, в нем таится некая загадка, которую хочется разгадать. Лицо красивое, хотя и несимметричное – глаза широко расставлены, нос длинноват. Кейт худощава, но это и хорошо для такого сложения. У нее широкая кость, хорошая мускулатура. Женщины в их роду, как правило, ширококостны и крепки. Они рождены не для того, чтобы ломаться, но многие все-таки ломались, поваленные мощным ураганом под названием «любовь».
– На щите не хватало ключа номер девять, и я догадалась, что вы здесь, – сказала Кейт. – Я вспомнила, что вы собирались заняться описью имущества. Хочу вам помочь, пока мы не уехали.
– Спасибо, – отозвалась Эби.
Кейт подошла и села рядом.
– А что вы здесь обычно делаете? – спросила она, оглядывая помещение.
– Главным образом размышляю.
– О чем?
– О многом. Сегодня думала о Джордже. О том, что, купив этот пансионат, первый год мы занимались только ремонтом. Перед открытием Джордж разъезжал по стране, оставлял в магазинах, если разрешали хозяева, рекламные листовки. На первом плане – наша с ним фотография. Помню, первые гости оказались очень странными. Бездельники, вольнодумцы, хиппи… Похоже, это место показалось заманчивым всяким чудакам и оригиналам, а почему, мы и сами не знали. Только пойми меня правильно, нам с Джорджем это нравилось, даже очень. Я никогда не забуду то лето, когда явилась Буладина с мужем. Они прочитали нашу листовку и приехали. Она уверяла, что взглянула на нашу с Джорджем фотографию и подумала: «Надо же, белые вороны, как и я… Надо съездить, может, понравится».
Кейт рассмеялась:
– А что, она права. Белым воронам тоже нужно место для отдыха. Все время приспосабливаться к нормальному миру очень утомительно.
Эби пристально взглянула на внучатую племянницу. От улыбки лицо Кейт просияло, вокруг глаз заиграли лучики. Что она здесь делает, от кого прячется среди стариков и старух? Ей бы шагать и шагать по жизни вперед, исполняя свое предназначение. Все самое страшное уже позади. Счастье теперь неизбежно, если она сама не станет противиться.
– Ты говорила, вы должны переехать. Что-то ты не торопишься на новое место… Интересно почему? – спросила Эби.
Улыбка Кейт сразу увяла.
– Это сложно объяснить.
Эби ждала.
Кейт закинула ногу на ногу и принялась щипать бахрому на обрезанных джинсах:
– Понимаете, в доме, где мы жили с Мэттом, я чувствовала себя как парализованная. И свекровь помогла мне продать его. Я получила довольно много денег. Но не стала, как все нормальные люди, искать другой дом, а решила переехать к свекрови. Я позволила ей командовать собой, и это было неправильно. Теперь я это хорошо понимаю. Мне надо расставить все по своим местам.
Она глубоко вздохнула и посмотрела на Эби:
– Так что надо возвращаться. Но я не тороплюсь. Могу прожить у вас хоть все лето, если вы не против и если нужна моя помощь. Девин, думаю, тоже не станет возражать.
– Живите сколько хотите, – улыбнулась Эби.
– Девин сказала, что утром видела аллигатора. Я нашла ее на мостках, она была вся мокрая, в руке сжимала кривой корень. Говорит, аллигатор ей подарил. Если уж здесь аллигаторы дарят ей подарки, ее отсюда калачом не выманишь.
Эби сунула за спину подушку и откинулась на нее:
– Ты тоже устраивала матери сюрпризы. Исчезала на целый день, возвращалась вся пропахшая озерной водой, в одежде какие-то жуки, букашки. А то и лягушку притащите с Уэсом. Пару раз даже скорпионов ловили банкой. Твоя мать заставляла тебя спать в купальной шапочке, набив ее детской присыпкой, чтобы волосы тиной не пахли.
– Я об этом совсем забыла, – засмеялась Кейт.
Эби помолчала, не зная, стоит ли задавать следующий вопрос. Ей бы лучше этого не знать, потому что все равно уже ничего не поделаешь. Однако разрыв с матерью Кейт, когда та была еще ребенком, дался Эби слишком дорогой ценой…
– А Куинн? Я хочу спросить, как сложилась ее жизнь, хорошо?
