Все эти люди жили в относительной близости, в городе Т., в двадцати километрах. Сложнее дело обстояло с Глебом, Элен и мной. Она приехала сюда из Петербурга, я и Глеб – из Москвы. И у каждого снова имелась вполне адекватная причина ехать в такую даль. Элен проверенный человек, по ее словам, пообещал какой-то сенсационный материал то ли про очередную подземную секту, то ли про то, что бездушные селяне держат в этом подвале каких-то детей. То, что она поехала одна, Элен объяснила, что не собиралась пока выводить кого-либо на чистую воды, а только хотела встретиться со своим «осведомителем».
У каждого был свой повод оказаться здесь. Но общее во всем историях мы все же нашли. Каждая из них начиналась с телефонного звонка. Звони люди знакомые, но разговор был только телефонный. Лично общалась только я. Мой редактор собственноручно и основательно объяснял, куда и зачем я еду. Объяснял не один раз, по причине того, что сначала я отказывалась ехать. Правда, когда я уже сошла с электрички, он позвонил и сказал, что перепутал номер автобуса. Из-за плохой связи я едва могла разобрать смысл, а голос определить было практически невозможно. Тем не менее, даже если это был не он, то все равно это был знакомый мне человек. Вряд ли шефу было настолько не о чем разговаривать, что он рассказал о моей поездке кому-то не из редакции.
Но кто бы нас здесь не собрал, мы не могли придумать сколько-нибудь подходящую для этого причину. До этого момента мы не знали друг друга и едва ли встречались раньше. Сначала мы не могли вообще ничего придумать. Потом пошли разговоры о бывших мужьях, женах, друзьях, коллегах, собутыльниках и проч. Но ни один из них не годился на роль похитителя. По крайней из тех, кого каждый из нас смог вспомнить. Предположений не строил только врач, с раздражением сообщивший, что живет и работает здесь всю свою сознательную жизнь и вряд ли мог сделать что-то настолько примечательное, чтобы появилась объективная причина запереть его здесь.
Так что, по всей видимости, мы никак не могли оказаться здесь.
Начался дождь. Крупные холодные капли больно били по коже, принося странное облегчение. Дождь был живой, дождь был из другого мира, от которого мы оказались отрезаны. Хотелось сидеть так бесконечно, слушая шорох дождя и чувствуя прохладные капли. Но в мозгу красным фонарем зажглась мысль «Простуда». Я было попробовала от нее избавиться, но потом вдруг ужасно обрадовалась: такой банальной и повседневной была эта мысль, что я ухватилась за нее, как за письмо из далекого дома. Я встала и чуть ли не вприпрыжку вернулась под крышу.
– Вы как раз вовремя, – усмехнулся Николай Алексеевич, помешивая в импровизированной кастрюле какое-то варево.
– А может не очень вовремя, – полушутливо добавил Игорь, – нам бы больше досталось…
***
Мимо со свистом проносились машины. Стоять посреди дороги с оживленным движением представлялось абсолютным самоубийством. Тем не менее, именно там стоял человек и тщетно пытался перейти на другую сторону. Кто-то сигналил, кто-то выкрикивал что-то невразумительное из-за стекла автомобиля. Перепуганная суматохой на дорогу едва не выскочила собака. Какая-то старуха с другого берега проклинала движение, водителей, государство и самого пешехода. Особенно пешехода. Особенно за то, что всколыхнул окружающее ее. Новая обстановка позволила ей наконец вернуться к своей привычке, отчего она даже повеселела.
Несчастный снова оказался на суше. Казалось, что он действительно только что вынырнул из воды. На несколько секунд он задержался на тротуаре. Этого хватило, чтобы старуха вспомнила о своей работе.
– Купи галстук, – она схватила еще не пришедшего в себя пешехода.
– Что?
– Хорошие галстуки, качественные. Натуральная ткань, посмотри, – она помахала перед ним разноцветной связкой.
–Мне не нужно, извините. Я опаздываю, – он попытался выпутаться из ее цепких объятий.
Его ошибкой стало то, что он заговорил с ней. Теперь, считает она, контакт налажен. Теперь она своего не упустит. Теперь у него обязательно будет новый галстук.
– Милый, тебя прям под глаза. Синий. Возьми. – Старуха уже с живостью прилаживала пронзительно бирюзовый галстук ему на шею. – 100 рублей, нигде дешевле…
Глеб сунул ей деньги и, запихав покупку в карман, бегом направился прочь.
– Беги, беги. Это сегодня последний автобус, – напутствовала вслед старуха.
Потом она окончательно утратила к нему интерес и принялась высматривать новую жертву. Но приезжих сегодня было мало, а местные или старались обходить ее стороной или подходили с разговорами, но никто не покупал кричаще яркие куски ткани, которые, возможно, продавались уже не впервые.
Глеб успел вскочить в закрывающуюся дверь автобуса.
– Успела вас поймать? – усмехнулась кондуктор, проплывая к нему.
– А? – он вздрогнул и поднял на нее глаза. – Да. Чуть было не опоздал.
Кондукторша смекнула, что с таким не поговоришь. Не умеет разговоры заводить или не считает нужным, поди, разбери таких. Скучно.
