В голове Джейсона многое встает на свои места, даже то, что за много лет Крис так и не сумел понять. Просто он уже давным-давно потонул в том, что считает правильным его отец. Кристофер, не терпящий неидеальности других, и сам должен был соответствовать придуманному для него недостижимому идеалу. Он родился «неправильным и сломанным», ничто не сможет этого исправить: ни таблетки, ни калечащие операции, ни идеальные манеры и точно не кофе, который обязательно должен быть с густой пенкой и без сахара.
Ненавидеть его больше не выходит. Между ними не так много различий, как казалось с самого начала. Краешек круглого ожога, выглядывающего из-под края резинки штанов, намекает, что они оба не более чем вещи богатых самодуров, возомнивших себя вершиной эволюции.
Кристоферу о мыслях Джейсона не известно ничего, он просто сидит, обняв колени, и думает. Сейчас ему очень тяжело, но, с другой стороны, стало невообразимо легче. Словно он стал капельку свободней. Вдохнув свежий лесной воздух, Кристофер впервые начинает сомневаться: а точно ли все, что говорил его отец, правда?
Наверное, для него это будет началом долгого пути. Может, он научится смотреть на себя иначе. Крис опускает взгляд на свои руки, словно может увидеть себя иным уже сейчас. Ему кажется неправильным, что он ненавидит себя так сильно; несправедливым, что первым, кто увидел в нем не просто куклу, развлекающую зрителей, стал один из зверолюдей, которых Кристофер презирает так же, как и самого себя.
Из тяжелых размышлений его вырывает голос Джейсона:
– Мы не будем устраивать здесь долгий привал. Судя по карте, нам идти еще дня два. Доберемся быстрее, если не будем останавливаться. Ты выдержишь?
Кристофер поворачивается и строит веселое лицо с капелькой напускного сарказма.
– Ну, ты же видишь эту груду мышц. Что, не похож на спортсмена?
Коуэлл усмехается, подавая Кристоферу руку.
– Вставай, спортсмен, если что – понесу тебя.
– Вот спасибо.
Крис поднимается и собирается надеть рюкзак, но Джейсон ему не позволяет.
– Не нужно лишний раз раздражать кожу, ты так в скором времени с ума сойдешь от зуда. Твои птерилии почти заросли кожей.
– Что заросло?
Крис приподнимает брови и смотрит на Джейсона с таким лицом, будто тот только что произнес какое-то новое, неизвестное Кристоферу оскорбление. Джейсон устало вздыхает и нудным голосом поясняет:
– Ну, те дырочки на спине, через которые у тебя и остальных птиц растут контурные перья.
Дальнейший путь они проделывают молча. Каждый думает о своем – пожалуй, обоим есть что переосмыслить. Совсем скоро перед ними так или иначе встанет сложный выбор, который придется сделать, хотят они того или нет.
Дорога утомляет: она оказывается очень тяжелой и становится все труднее по мере того, как они приближаются к цели. Может, Кристофер просто устал, а может, количество бурелома на квадратный метр все-таки заметно увеличилось.
Они собирают все колючки с кустов, а в волосах остается столько палок и листьев, что они и сами могут сойти за причудливые кусты. Горы совсем близко, и ближе к подножию флора постепенно меняется: лес становится реже, почва – жестче, а значит, найти здесь можно только самые стойкие растения.
В один момент Джейсон останавливается и плюхается на землю, откидываясь назад и упираясь руками в землю.
– Все. Привал. Считай, добрались.
Кристофер издает такой вздох облегчения, словно он испытывал самые адские муки в течение этого последнего дня, хотя на самом деле половину пути провел на руках Джейсона, не стесняясь время от времени засыпать. Джейс не может ему не завидовать.
Крис садится позади Джейсона и укладывает себе на колени его хвост, принимаясь медленно выпутывать из него колючки. Те вцепились, кажется, намертво, но Кристофер с завидным упрямством игнорирует возможность вырвать их с пучком шерсти. На самом деле Джейсон совсем не против: он бы предпочел просто повыдергивать их к чертям, и дело с концом.
Пока Кристофер сидит, склонившись над волчьим хвостом, Джейсон распаковывает оставшуюся еду. Не всю: им предстоит еще нелегкий подъем в гору. На это понадобится гораздо больше сил, чем на прогулку по лесу.
Крис об этом не думает, его мысли заняты другим. Он не может понять, почему чувствует себя так паршиво, будто его сердце вынули, а назад вставили неправильно. Перспектива скорого расставания давит на плечи.
Джейсон – единственный, кто знает о том, что он зверочеловек, и не ненавидит его за это. Тот факт, что кому-то известен грязный секрет его семьи, который был скрыт за семью замками, кажется странным. Его существование не ощущается позорным, пока он рядом с Джейсоном. До этого момента он делал все, чтобы не быть похожим на зверолюдей, он слепил из себя идеальный образ. Люди завидовали его манерам и красоте, они не могли устоять перед его харизмой. Конечно, Крис имеет в виду телевидение и публичные выступления. Его помощники на такие высказывания о своем боссе обычно лишь грустно усмехались.
