Кристофер чуть подается вперед, желая услышать, что тот скажет, но стоит Изекилу открыть рот, как Джейсон перебивает его железным тоном, заставляя вздрогнуть всех: от Олдриджа, напряженно сидящего в кресле, до Эллиота, скалой возвышающегося позади Изекила.
– Он не человек.
Звенящая тишина, установившаяся после его слов, делает присутствие в комнате некомфортным. Все устремляют свои взгляды на Кристофера, про которого совсем недавно никто и не вспоминал, говоря о нем так, словно его здесь нет. Голубые глаза Изекила ловят бегающий взгляд Криса.
– Серьезно? Самая бездарная ложь, что я слышал. – Эллиот фыркает и делает шаг к Кристоферу, но Изекил выставляет руку перед ним.
Все это напоминает сцену из дерьмового фильма. Такие показывают по телевизору бесконечной лентой – сложно сказать, где заканчивается один и начинается другой. Сейчас Олдридж чувствует себя частью именно такого посредственного кино, где каждый из персонажей переигрывает. Джейсон слишком агрессивный и напряженный, Эллиот как тот самый громила, верящий тому, что первое в голову придет, Изекил – внимательный главный герой, который пытается понять, враг перед ними или друг. И среди всех этих людей – Кристофер, который чувствует себя скорее проходным злодеем, которому дали арку искупления, и в конце он обязательно должен умереть во благо кого-то из компании или общества. На самом деле не особенно важно, во благо чего, главное – погибнуть смертью храбрых. Он ведь недотягивает даже до главного злодея, который обязательно выживет, чтобы в будущем устроить главным героям новые неприятности.
Сюрреализм ситуации и эти мысли заставляют Кристофера хохотнуть, а потом еще раз. Он пытается сдержаться, но смех упрямо вырывается наружу. Он как вода, пробившая брешь в плотине: рано или поздно бревна рухнут, потому что вода пробьет путь на свободу.
Кристофер трясется от смеха, зажимая рот ладонями и зажмурив глаза. Он понятия не имеет, что его так рассмешило. Может, мысль о том, что он живет в чертовом второсортном сериале? В комнате звучит лишь его громкий истеричный смех; Джейсон, кажется, пытается что-то сказать, но не может: его просто не слышно.
Смех постепенно становится все более истеричным, нарастая, пока Эллиот не выплескивает на Криса воду из ближайшей вазочки с какими-то полевыми цветами. Кристофер ее поначалу и не заметил. Он бы даже назвал ее не вазой, а чашкой. Смех тут же захлебывается, а Олдридж уже не выглядит веселым – просто жутко уставшим.
Изекил прерывает возмущения Джейсона вопросом:
– Доказать сможешь?
Кажется, Джейсону не суждено сегодня высказаться. Это даже несколько забавно, но Кристофер предпочитает сосредоточиться на другом человеке в комнате – Изекиле.
– Смогу.
Выжидающий взгляд и чуть приподнятые светлые брови говорят о том, что продемонстрировать все надо прямо сейчас. Кристофер сжимает пальцами край футболки. Ему ужасно страшно, сердце до боли бьется о ребра.
– Пусть Эллиот выйдет.
– Нет. – Кембелл рычит, но у Кристофера хватает смелости смотреть зверю прямо в глаза, не моргая. Только после этого рык Эллиота тонет, встречаясь с таким же звериным, почти инстинктивным поведением. Он не сдается, не отводит взгляда, но и Кристофер не отступает.
– Пусть тогда выйдут и волк, и Эллиот.
Кристофер тут же разрывает зрительный контакт, сосредотачиваясь на более важной фигуре в этой комнате.
– Хорошо.
Эллиот возмущенно смотрит на Изекила, а Джейсон точно так же на Олдриджа. И Кристофер искренне недоумевает, когда успел завести охранного пса? Несмотря на возмущение, ни один из них не говорит ни слова, они оба послушно покидают комнату. Сомнений не возникает: они устроят разборки в коридоре. Кристофер остается один на один с Изекилом.
– И что ты хочешь мне сказать? Такое, что мой помощник не должен слышать. Я даже заинтригован.
– Не сказать, а показать.
Крис усмехается, думая, что это даже забавно: Изекилу кажется, что ведется какая-то игра. На самом деле он просто не хочет показывать свою спину каждому встречному – слишком лично. Кристофер снимает грязную футболку и поворачивается спиной. Он не видит Изекила и рад этому. Что тот ожидает увидеть? Какую эмоцию лицо Изекила демонстрирует при виде шрамов? Сейчас его спина вообще представляет собой плачевное зрелище: раздраженная кожа, торчащие прорастающие перышки и уродство на лопатках.
Неожиданно холодные пальцы касаются его спины, очерчивая шрам на правой лопатке. Крис вздрагивает, но прохлада приносит небольшое облегчение. Зуд, за последнее время ставший сильнее, чуть успокоился, и только поэтому он не отстраняется сразу.
– Понятно. И давно?
Кристофер прилагает усилие, чтобы вспомнить свой возраст: в те времена было совсем не важно, сколько ему лет, его жизнь была похожа на один очень долгий день.
– В восемь.
Изекил отходит, и Кристофер тут же надевает футболку обратно, хотя это ужасно неприятно: она очень и очень грязная. Олдридж не сказал бы, конечно, что он сейчас чище, но легче от этого не становится.
– Тебя надо показать врачу. Твоя спина выглядит… не очень хорошо.
