– Тогда слушай меня внимательно, выродок. Мы твое прекрасное выступление пару деньков назад видели. И нас ты не обманешь своим несчастным видом. Отрезали крылышки? Да ты хоть помнишь, что такое иметь крылья? Как родился, так и отрезали, как лишнюю конечность. Вот родители позаботились! Жил себе в достатке и при власти, но вдруг приспичило тут пожить? Да я тебе ни на грамм не верю. Только попробуй засунуть свой нос не туда или раскомандоваться – я тебе покажу такое, что ты еще в своей изнеженной жизни и не видел.
Кристофера трясет. Слова бьют под дых, уничтожают, делают больнее, чем удары. Он знает, что Эллиот прав: он жил гораздо лучше, чем все эти зверолюди. Барс имеет право ему не доверять, но спина протестующе болит, напоминая о том, как и когда Крис лишился своих крыльев, напоминая, что Эллиот неправ. Злость поднимается из глубины души, но Крис душит ее до того, как она успеет выбраться. Ее не должны увидеть, она сделает только хуже.
– Один неверный шаг, зараза, и я из тебя курицу-гриль сделаю.
Кристофер жмурится: он не хочет видеть, когда Эллиот поднимет руку для удара, не хочет, чтобы тот заметил страх и злость в его глазах. По пещере разносится крик:
– Ты меня понял?
Кристофер кивает. Руки висят вдоль тела, он не пытается прикрыться. Сопротивление сделает хуже. Больнее.
– Вот и отлично.
Его волосы выпускают из пальцев, но Крис не открывает глаза, предвидя удар. Он такой мощный, что Кристофер, не удержавшись, падает. Во рту чувствуется вкус крови, такой знакомый и привычный. Если бы не шершавые камни, то он подумал бы, что он дома, что все это ему снится, но пол царапает бедра, возвращая в реальность. Боль разливается огнем в одном, а затем и в другом боку. Плечо. Бедро. Снова плечо.
Кристофер сворачивается калачиком, прикрывая голову руками, и не двигается. Прикусывает кожу на руке, где может дотянуться, до самого конца не издает ни звука. Не шевелится, пока шаги не стихнут, пока пещера не погрузится в полную тишину, разрываемую лишь звуком падающих капель воды.
Крис встает, пошатываясь, и бредет к озеру. Трясущимися руками умывает лицо от крови. У него разбита губа и нос, скула просто онемела. Приходится избавляться от грязи и пыли, оставленных на теле чужой обувью. Он делает все медленно, не торопится – о, теперь у него полно времени. Они не вернутся: всё уже сделали. И это было не так уж и страшно. Просто неожиданно обыкновенно.
Кристофер одевается и жалеет, что оставил свою трость в комнате: сейчас было бы кстати на что-то опереться. Он хромает чуть сильнее обычного, идет так, чтобы его не видели, – не хочет отвечать на вопросы. Ложь выдумывать всегда утомительно, а сейчас его словно выжали, не хочется сочинять очередную небылицу.
Теперь удача повернулась к нему лицом: в комнату он добирается, никого не встретив. Джейсон еще не вернулся, а вот кровати наконец собраны и застелены. Он мысленно благословляет Джейсона, думая о том, что их утренняя ссора кажется сейчас слишком далекой.
Олдридж валится на кровать и закутывается в одеяло с головой. Слез нет, он просто лежит в темноте, закрыв глаза, – не спит, но и не двигается. Хорошо, что это и не нужно. Кристофер просто надеется уснуть до того, как вернется Джейс.
Дверь неприятно скрипит. Кристофер прикрывает глаза плотнее и делает вид, что спит. По всей комнате разливается запах крови, заставляющий морщить нос. Очевидно, Джейсон сегодня ходил на охоту. Это даже хорошо, есть шанс, что Коуэлл не заметит, что от него тоже так пахнет, и Кристофер продолжает притворяться, но волка не так просто обмануть. Тот, правда, придумывает свое объяснение поведению Криса:
– Все еще дуешься за утреннее? Ну и злопамятный же ты.
Крис решает, что это неплохой вариант, так что не поворачивается, чтобы его поправить, хотя пару часов назад даже не помнил, что происходило утром. Да и сейчас это уже совершенно неважно, просто хорошая отговорка, чтобы с ним не взаимодействовать.
Джейсон не дожидается никакой реакции и уходит отмываться. Наверное, Крис все же проваливается в неглубокий сон, потому что ему кажется, что отмытый волк возвращается спустя секунду.
В комнате всего на несколько минут устанавливается приятная тишина, пока Джейс не подходит к кровати, наклоняясь к Крису.
– От тебя пахнет кровью.
Это паршиво, теперь Джейсон точно не отстанет. Оправдание, что он упал с лестницы, наверное, прозвучит очень глупо, если посмотреть на его разбитое лицо. Дело в том, что он даже сам его толком не видел, выдумать правдоподобную историю невозможно. Одна надежда на полутьму, в которой вообще сложно что-то разглядеть.
Кристофер поворачивается к волку, и тот недовольно хмурится, аккуратно касается пальцами налившегося синяка на скуле.
– Кто?
Крис непонимающе хмурится, отодвигаясь.
– В каком смысле?
