– Мы объединяемся в группы, чтобы выжить, общая беда сплотила нас, и даже тут собрались люди с общим прошлым. Твое отличается, и если кто-то не понимает этого, то я осознаю, что все это время ты был один. Мы были друг у друга – могли спрятаться за спину точно такого же обделенного, который сильнее, но ты – нет. То, что твоя боль скрыта за красивой оберткой, не значит, что она меньше. Как там обычно говорят? «Богатые тоже плачут»? Только вот ты никогда и не был богат. Птичке нет разницы, в золотой она заперта клетке или в деревянной. Я не знаю, что там происходило в твоей семье, но мне достаточно видеть шрамы на твоих ногах, спине и руках. Достаточно твоего клейма, чтобы осознать, что свобода, которая у тебя была, – лишь иллюзия, и это может быть еще страшнее. Ты ведь никогда не боролся? Никогда не думал, что что-то не так? Привилегии? Так ты думал, да? «Меня бьют, но я заслужил, я должен быть лучше, я должен заплатить за то, что имею, ведь другие не имеют и этого»?
Кристофер сидит замерев, удивленно смотрит на обычно молчаливого Джейсона. Это был самый длинный его монолог за все время их знакомства. И каждое слово било точно в сердце, заставляло сжимать кулаки, втягивать голову в плечи.
– Тебя посадили в клетку и внушили, что ты должен быть благодарен за это. Другие птички тоже так решили, но я так не считаю. Посади меня туда же, и я буду стремиться вырваться из нее.
Джейс хватает его за руку, заставляет расслабить кулак, сжатый до судороги в пальцах. Кристофер и сам никогда не смотрел на себя с этой стороны. Джейс, будучи менее образованным, умудряется видеть суть вещей гораздо лучше Олдриджа. Его доводы такие прозрачные и убедительные, что Кристофер не может подобрать ни одного возражения, хотя очень хочет.
– Ты прав.
Все, на что Криса хватает, – это короткая фраза. Он не хочет расплакаться, но если скажет больше, то это обязательно случится. Он сдержался, когда его били, так почему хочется сейчас?
– Если я это понял, то другие тоже могут, хотя не у всех хватит на это мозгов. А теперь вставай, мы идем к Изекилу разбираться.
– Джейс! Я не хочу!
Джейсон сдергивает Кристофера с кровати, радуясь, что тот не разделся для сна и теперь не нужно заставлять его одеваться, а можно без лишних маневров потащить к Изекилу.
– А я не хочу, чтобы ты становился грушей для битья, так что руки в ноги – и вперед.
Кристофер упирается ногами в пол. Хотя ему не сравниться с Джейсом по силе, он упрямо сопротивляется. Ровно до того момента, пока Джейс не закидывает его на плечо, совсем как в первый день их знакомства. Кристофер громко недовольно вздыхает, но рыпаться перестает: он уже знает, что это абсолютно бесполезно.
Висеть на плече не очень удобно, но Джейс ни за что не опустит его на землю, потому что прекрасно знает, что сам Олдридж никуда не пойдет и вообще предпочтет не разбираться в проблеме, довольствуясь пониманием одного-единственного существа. Джейса с его болезненным чувством справедливости такое не устраивает.
Они буквально заваливаются в кабинет Изекила: Джейсон не стучится, просто заходит и ставит Криса на пол, как ребенка перед Сантой. В кабинете светло, и вот теперь можно оценить масштаб повреждений, которые Крис считал не такими уж и серьезными и не стоящими внимания.
В кабинете кроме Изекила с бумагами стоит еще и Эллиот. Душа Криса уходит в пятки. Он встречается взглядом с барсом и делает шаг назад. На лице зверочеловека написано сильное желание убить его прямо сейчас, он жалеет, что не сделал этого пару часов назад.
Джейсон наблюдает за Эллиотом, укладывает ладони на острые худые плечи Кристофера, не давая тому сбежать, и медленно поворачивается обратно к Изекилу:
– Что это такое?
Изекил приподнимает брови, смотрит ошарашенно, а потом подходит к ним, осматривая разбитую губу Кристофера. Он оборачивается к Эллиоту – спросить, знает ли тот, кто это был, но видит в его глазах ответ. Олдридж напряженно наблюдает за немой сценой. Джейсон недостаточно проницателен, чтобы понять, и Крис этому безмерно рад. Он видит, как внимательно Эллиот следит за ситуацией, ждет, когда раскроется, рассказал ли что-то Кристофер о произошедшем или нет. Они смотрят друг другу в глаза, и без слов понятен посыл: «Если ты ему что-то рассказал, я закопаю тебя под виноградником, как удобрение».
Кристофер удобрением быть не хочет, поэтому не отвечает ни на один из вопросов Изекила. Совершенно очевидно, что тот начинает злиться, хотя его лицо сохраняет сочувствующе-спокойное выражение. Это чувствуется в воздухе, в слегка изменившейся тональности голоса.
– Крис, мы ведь ничего не сможем сделать, если ты не скажешь, что произошло.
Кристофер в очередной раз повторяет неправдоподобную байку про лестницу. Эллиот сидит на диване, наблюдая за ним усталым взглядом. Он успокоился, поняв, что ему ничего не угрожает, и совершенно непонятно, к чему бы они пришли, если бы в кабинет не ворвался взлохмаченный сокол, которого Крис смутно помнил.
– Нас нашли! Мы схватили двоих на подходе!
