21 февраля, в Питере бушевала метель такая, что дрожали стекла. Я как раз отходил от очередного антибиотика, глядя на кресло, в котором Алина каждый раз перед уходом оставляла свою книжку. Макс говорил, на стажировке ей приходилось нелегко. Нина почуяла, что стрелка благоволения Артура безвозвратно отклонилась от нее в сторону Алины, и устроила ей настоящую женскую травлю. Не было и дня, чтобы она забыла напомнить Алине о том, как я изменил ей в туалете этажом ниже. Путать файлы в Алиных папках, менять в электронной системе номера и суммы договоров, переставлять даты и время встреч стало Нининой святой обязанностью. Алина никак не реагировала на эти жалкие попытки помериться стервозностью, и исправно являлась за несколько часов до начала рабочего дня, чтобы исправить все, что успела испортить Нина.
А я лежал тут и ничем не мог помочь.
Без какого-либо стука дверь палаты приоткрылась. Я, конечно, еще туго соображал, но своего старшего брата узнал сразу.
Пульс разом подскочил, о чем не забыл сообщить кардиоаппарат, но мне было наплевать. Этот сукин сын обнаглел настолько, что додумался явиться в больницу, чтобы лично удостовериться, как хорошо отделали меня его прихвостни.
Артур вошел внутрь и замер, подперев спиной дверь. Выглядел он неважно, от холеной гладковыбритой физиономии остались только ввалившиеся глаза и многодневная щетина. Ха! Будто это не я, а он уже которую неделю валялся в больнице с категорическим запретом на подъём. Артур внимательно изучал мое нынешнее состояние, а я гневно таращился на него в ответ, стараясь прикинуть, на кого из наших знакомых он мог бы походить. Интересно, что с ним сталось, если бы я взял и ляпнул об экспертизе на наше с ним родство?
— Не слабо же тебя отлупили. — Заговорил Артур. Судя по охрипшему голосу он снова начал курить. Ослушался мамашу, значит. — Дедушка запретил мне приходить. Сказал, ты не готов еще. А я вот прямо дождаться не мог, когда ты там очухаешься!
Почесывая подбородок, Артур двинулся в сторону больничной койки, но выглядел при этом так, будто прятал под своим кашемировым свитером нож и выбирал, куда бы его воткнуть, чтобы уж наверняка меня прикончить.
— Не приближайся ко мне! — Выкрикнул я, рефлекторно вскидывая руки. От резкого движения из вены вырвало катетер, но я, нокаутированный гневом, даже не почувствовал боли.
— Адриан, угомонись! Я тебе ничего не сделаю, — Артур опустил руку на бортик кровати и снял с него мою медицинскую карточку. — Я хочу просто поговорить с тобой.
— Нам больше не о чем разговаривать! — Рявкнул я, зажимая ладонью кровоточащий локтевой сгиб. — Проваливай отсюда.
Артур прищурил глаза, хитрые, как у мартовского рыжего кота, но с места не сдвинулся.
— Я смотрю, тебе даже ребра сломать умудрились. Теряешь хватку, брат! Я думал, из нас двоих ты будешь покрепче.
— Я и есть покрепче! Выжил же после твоих дешевых попыток убрать меня из завещания.
— Так вот откуда ноги растут! Адриан, а я все думал, почему дед на меня так взъелся?! — С этими словами Артур бросил медкарту мне в ноги и зашелся неестественным нервным смехом.
— Свали отсюда по-хорошему, сукин сын! — Рявкнул я, стараясь отодрать голову от подушки. Удалось. Несмотря на ошейник, тянущий меня обратно.
— Что же ты мне сделаешь?! Убьешь меня взглядом?! — Артур буквально задыхался от чувства собственного превосходства. — Ты совершаешь чудовищную ошибку, обвиняя меня во всех своих бедах. Хотя единственное, что я действительно от тебя хочу, это Алина.
Я даже не понял, как оказался на своих двоих: всего секунду назад лежал пластом, и вот нога в гипсе уже брякнулась о кафельный пол.
— Ублюдок! Только тронь ее! Она моя!!! — Заревел я, но тело отказалось поддержать меня в намерении набить Артуру морду. В груди что-то с силой кольнуло, здоровая нога с непривычки подогнулась и, потеряв равновесие я полетел башкой вперед. Нос поздоровался с кафелем первым, и работа врачей пошла насмарку. Кровь хлестала каким-то диким фонтаном, так что я даже говорить не мог. Ребра пронзала дикая боль, давление на легкие казалось невыносимым. У меня со страшной скоростью темнело в глазах, я мог только слышать испуганные ругательства Артура и ощущать на себе его беспомощные попытки поднять меня с пола так, чтобы не выслать при этом на тот свет.
— Братишка, прости меня! Скажи только, как тебе помочь?! — Это было последнее, что я услышал, прежде чем в легких закончился кислород.
Я отделался крепким нагоняем от лечащего врача и еще парой недель под капельницей. А на Артура дедушка подал в суд. В итоге, согласно судебному постановлению, ему запрещалось приближаться ко мне или Агате ближе, чем на три метра. Нарушение каралось окончательным отказом в наследстве. В общем, Артур вляпался по самые… ну вы поняли.
