Я думала этот день будет тянуться бесконечно, но сборы, начавшиеся сразу после полудня, будто вырвали из моей памяти следующие четыре с лишним часа. Я запомнила лишь взмахи кистей, наносивших на мое лицо макияж, и тонкие пальцы девушки-стилиста, колдовавшей над моими волосами. Когда же она помогла завязать ленту в бант на моем плече и отступила от зеркала в спальне, где я не ночевала уже несколько недель, мне едва хватило духу не отвести от своего отражения глаз. Мои тонкие непослушные волосы лежали идеальными янтарными волнами, убранными на одну сторону, глаза буквально сияли в обрамлении тщательно проработанных тушью ресниц. Все мои веснушки надёжно скрывались под слоем тонального крема и пудры, а губы пылали соблазнительным пурпуром.
— Макс готов раздеть меня уже сейчас, можно я в твоё зеркало посмотрюсь? — Вика, бесцеремонно задрав до колен свою пышную юбку, босиком прошлёпала ко мне в комнату. — Не ходи к Адриану, иначе тебя придётся красить и причесывать заново, красотка! — Весело подмигнула она мне.
Вике, в отличие от меня, собрали волосы в идеально ровный пучок, так что ее тонкая шея и вправду смотрелась очень соблазнительно, а глаза приняли ещё более кокетливое выражение с кошачьими стрелками и растушеванными тёмными тенями.
— Да чтоб ты подавился этим шнурком! — Раздался из коридора отчаянный вопль Свята.
Как оказалось, пока парни переводили дух перед новым раундом борьбы по завязыванию бабочки Макса, Тайлер умыкнул шелковую ленту к себе на базу под диван гостиной, и изъять его оттуда было равносильно самоубийству.
— Да что вы так разошлись то? Все мальчики имеют право быть красивыми. Тайлер тоже член этого семейства. Тем более, Адриан купил штук семь этих галстуков. — Пыталась успокоить парней Вика.
— Кстати, где он? — Спросил Макс, одергивая на себе чёрный смокинг. Тогда-то мы и обнаружили, что самих виновников предстоящего бала никто из нас ни разу не встретил во время беготни по коридорам и спальням с просьбами застегнуть платье или погладить рубашку. Они оба будто исчезли четыре часа назад. Подобрав подол платья, я на цыпочках приблизилась к закрытой двери в спальню Адриана. Оттуда не доносилось ни звука, я медленно надавила на ручку и заглянула внутрь. Одного взгляда хватило, чтобы у меня сжалось сердце. Адриан сидел на кровати полностью готовый к выходу. Он был безупречен в своём чёрном смокинге с атласными лацканами, аккуратно завязанной бабочке и белоснежной рубашке с миниатюрными темно-синими запонками. Но его напряжённая поза, его руки, упиравшиеся в колени и сцепленные в замок, разом стёрли с моего лица улыбку, заставив проскользнуть в спальню и плотно закрыть за собой дверь.
— Любимый, посмотри на меня, — прошептала я. Когда же он исполнил мою просьбу, у меня едва не подкосились ноги. В его карих глазах, в обычное время таких выразительных, страстных и полных жизни, теперь зияла пронизывающая до самых костей пустота. Я, забыв о платье, опустилась перед ним на колени, чтобы наши головы были на одном уровне. Уперевшись рукой в его колено, я коснулась его лица.
— Что случилось?
— У меня дурное предчувствие, — ответил Адриан, и я не узнала этого стального, отстранённого голоса, — может быть, тебе лучше остаться дома?
— Дурачок, — я постаралась выжать из себя улыбку, — ты потратил на мое платье сумму, которой бы хватило на покупку подержанного автомобиля. И неужели ты думаешь, что я отпущу тебя туда одного? Что может произойти?
— Все, что угодно… — процедил сквозь зубы Адриан. Я обняла его за шею и поцеловала. Я не думала, что он ответит мне, но его губы накрыли мои с ещё большей страстью, чем та, что вспыхивала между нами обычно. Адриан обхватил меня за талию и поставил нас обоих на ноги, целуя, словно в последний раз.
— Будь глухой сегодня вечером. Все, что ты услышишь не от меня или Агаты, наглая ложь, — зашептал он, отстраняясь, — не дай им залезть к тебе в голову. Выйди оттуда невредимой, и я больше никогда не подвергну тебя такой опасности.
— Адриан, что ты такое говоришь? — Я испуганно вглядывалась в его глаза, но вместо ответа видела лишь, как потухали в нем чувства, загоревшиеся было вновь.
— Я люблю тебя! Я не дам этой своре отнять тебя у меня.
Его серьёзный тихий голос ещё долгое время звучал в моих ушах, от чего сердце ныло от необъяснимого беспокойства. Адриан так и не вышел из комнаты следом за мной. Я уже догадывалась, что Агату обуревали те же эмоции, вернее, полное их отсутствие, но не чувствовала себя тем человеком, который должен был вывести ее из этого оцепенения.
Я завязывала Максу бабочку, обдумывая, как рассказать ему о близнецах, когда в дверь позвонили.
Пришло Агатино спасение.
Томас
Если бы мне, семнадцатилетнему парню, допивающему в пабе третью бутылку пива в честь поступления в Мюнхенский университет бундесвера, кто-нибудь сказал, что я променяю будущий чин офицера на службу личным охранником богатенькой девчонки, я бы набил ему морду.
