— Даже не знаю, как сказать, — гостья отложила салфетку в сторону. — Но, похоже, не так плох, твой шкалуш, раз так повлиял на тебя.
Тиса улыбнулась в ответ благодарной улыбкой.
— Он любит тебя? — неожиданно спросила подруга.
Тиса медленно кивнула.
— Так и сказал?
— Не этими словами, но да. Знаешь, Ганн, — произнесла Тиса, не подозревая, как светится ее лицо от одной мысли о шкалуше. — С ним я чувствую себя ребенком. Порой мне кажется, что не он, а я младше на десять лет.
— Ты уедешь, — покачала головой Ганна. — Он заберет тебя.
Тиса накрыла ладонью руку подруги.
— Думаю об этом говорить очень рано.
Ганна усмехнулась, недоверчиво глядя на подругу, и Тиса отвернулась, чтобы скрыть смущенную улыбку.
Наговорившись, девушки стали прощаться. Войнова проводила Ганну за ворота, и повернула обратно, придерживая рукой хлопающую на ветру юбку. Мимо проследовала группа солдат.
— Это были волки, — донесся до Тисы обрывок разговора. — Огромные!
Прислушавшись, девушка чуть не споткнулась о поросёнка. Что там о волках? Но группа уже удалилась настолько, что и слов не разобрать. Тиса забеспокоилась. Вспомнился вчерашний вой, что она слышала с Трихоном. А ведь он вполне мог принадлежать стае волков. Девушка поднималась по ступеням крыльца, когда позади нее лязгнули ведрами новобранцы Камиллы.
— Целая стая! — громко шептал один из них.
— Ага. Не меньше дюжины.
Тиса резко обернулась, и новобранцы остановились: из ведра под ноги девушке выплеснулась колодезная вода, омыв носки ее ботинок.
— Ой, прощеньица просим, — стушевался широкоплечий Федот.
— Ничего, — отмахнулась Тиса. — Вы, кажется, говорили что-то о волках? Что случилось? Кто пострадал?
Парни встрепенулись, поставили ведра, подбоченились, предвидя случай похвалиться осведомленностью. И заговорили, перебивая один другого.
— Ужель не слыхали, Тиса Лазаровна? Станица приметила стаю в лесу недалеко от перевала! Всю ночь, говорят, выли. Пошли шукать, а там…
— Все волчары дохлые, как один! — подхватил Егор. — Одни шкурцы да костяки от них остались.
— Видать заразная хворь свалила.
— Странно, — протянула Тиса.
— Ага, — кивнул Федот.
— Но нам-то от этого только лучшей, — засмеялся Егор, довольный произведенным впечатлением на девушку. — Клыки у них, что шипы грабельные. Во такие! Таким толича на клык попадешься — хребет сломают. Вот у нас в деревне случай-то был. Сосед мой Прошка в Небеллов день упился, дурак, и решил срезать путь через лес. Да так и сгинул — волки загрызли. Нашли потом его шапку да армяк разодранный в снегу.
Поблагодарив новобранцев, Тиса быстро ретировалась восвояси, пока еще что-нибудь эдакое не поведали из доброты душевной. Надо же. Ну хорошо, что не люди пострадали, а стая отчего-то издохла. Войнова поймала себя на мысли, что ей жаль зверей. А то, что эти звери не так давно чуть было не схарчили ее на обед…
Впрочем, вскоре девушка забыла о волках, занявшись насущными делами. Пасмурный день заставил Тису пересмотреть свои вещи в шкафчике. Летние платья сменились на осенние и зимние свитера и юбки. На полке полноправно разместились шерстяные платки, шарфы и перчатки. А из сундучка на дне шкафа теперь дружно выглядывали теплые вязаные носки. Лишь одно легкое платье Тиса пока не спрятала, боясь его вымять — платье, сшитое Комаровой. Девушка с улыбкой потрогала кружева, вспоминая восхищенный взгляд Трихона, когда он увидел ее в этом наряде. Нет, это платье пусть повисит пока здесь.
Закончив у себя, Тиса взялась за отцов гардероб. Она проводила такую ревизию от сезона к сезону, когда капитан отсутствовал, руководя тренировками на плацу. Отец потом делал вид, что не замечает перемены в собственном шкафу.
Наведя порядок в вещах отца, Войнова отобрала тройку сорочек, требующих починки, и уже собиралась покинуть спальню родителя. Но ее привлекла цепочка, свисающая из выдвижного ящика тумбы. Тиса потянула за цепочку и вынула из ящика медальон. Он закачался маятником в ее руке. Затаив дыхание, Тиса положила на раскрытую ладонь подвеску и подняла створку, прекрасно зная, что увидит. С портрета на нее глядела женщина. Пышные курчавые волосы спадали на ее плечи, медовые глаза лучились, а на губах светилась печатью тайны еле заметная улыбка. Какое-то время Тиса рассматривала родные черты. Оказывается, медальон все это время был у отца, а она думала, что давно утерян.
Девушка покачала головой картинкам памяти и неожиданно для себя поняла, что они уже не вызывают былую горечь. Прошлое отпустило ее, словно повзрослевший ребенок любимую куклу. Настоящее тесно связанное с Трихоном заполнило душевную пустоту.
— Мама. Я так счастлива с ним, — прошептала Тиса, улыбаясь. Даже не подозревая, насколько при этом похожа на ту, что была изображена на портрете.
