Софья поспешила в прачечную, приподнимая подол юбки над лужами, а Тиса с ребенком на руках направилась в лечебный корпус. Конечно, она понимала, что каждая смена, это деньги для молодой матери. Но нелегко, должно быть, оставлять своего ребенка в такую минуту. Войнова отогнала сладкую мысль о семье и детях, пока еще рано об этом думать, но как же приятно надеяться.
— Боря, покажи мне, как мордоклювы еду просят, — попросила малыша Тиса. — Давай открой ротик. А-а. Вот молодец.
— Дед Агап! — позвала девушка, войдя в темный коридор лечебницы.
В приемной стоя у окна, Агап на просвет разглядывал осадок в бутыли.
— Вот, пациента принесла, — Тиса уложила мальчика на лечебную койку. — Думаю, корь.
Старик отставил в сторону настойку. Осмотрел малыша и подтвердил ее догадку.
— Ну, что. Помнишь, какой наперво настой нужон от коревой сыпи?
Всем известно простое и незатейливое средство от кори — это корни петрушки. Тиса нашла сверток с измельченными корешками в кухонном буфете Агапа. Залила кипятком, потомила на водяной баньке. Готово. Теперь лишь давать ребенку по столовой ложке несколько раз в день.
— А вечером можно заварить липового цвета, чтобы ломоту от жара унять, — сказал лекарь, поднося ложку ко рту Бореньки. Мальчик был тих и покладист и безропотно выпил настой. Тиса ущипнула подбородок:
— Думаешь, еще кто-то из ребятни заболеет?
— Возможно, — Агап вытер салфеткой подбородок мальчонки.
— Тогда может быть за желтой ряской сходить к озеру?
Агап лукаво улыбнулся:
— Ага. Помнишь, значит. Ты ж тогда совсем крохой была?
Тиса в шутку сморщила нос:
— Как забыть? Этот желтый цвет заварки и противный кислый вкус?
— Зато этот противный вкус, — передразнил Агап. — Не дал тебе разболеться вслед за остальными. Пожалуй, за ряской надобно сходить, напоим ею ребятишек. А силуч тогда завтра доварим. Но как же ты пойдешь? Там дождь шурует стеной. Хорошо, я не остался на ночь у Прохора. А то нынче вымок бы до нитки, пока бы сюда добирался.
— Дождь уже не такой сильный. Так, крапает слегка. Я возьму лошадь.
Через полчаса, вооружившись сачком и бидоном, Тиса выехала на Ватрушке. Кобыла радостно ржала, фыркала на небесную морось, раздувала ноздри. Плащ не полностью покрывал девичью фигуру, и низ подола юбки вскоре намок. Но Тису это не волновало. Прогулка позволит ей потратить с толком время и не маяться ожиданием. Удивительно, как буквально за два дня роща преобразилась — ветреная погода сбила большую часть листьев с деревьев и теперь мокрые черные ветки тянулись в небо. А палые листья влажным пестрым ковром расстилались меж стволов. Даже в такой погоде есть своя прелесть.
В голове снова завертелся знакомый мотив панокийской песни, и Тиса счастливо улыбнулась хмурому дню и своим мыслям. На пригорке девушка с полнотною чувств оглядела сонное озеро и горизонт с потемневшей опушкой и призрачными скалами. Улица повела ее вниз к дамбе. Редкие встречные прохожие не обращали на всадницу внимания, торопились по своим делам, сетуя на дождь.
Вежа настолько была спокойна сегодня, до неестественности. В спящей воде отражалось серое небо. Из камышей торчали редкие удочки рыбаков. Тиса огляделась. Справа за зарослями рогоза таился небольшой затон — весь в желтых кляксах от ряски, с розовыми маковками водяных лилий, гордо стоящих на коротких ножках. Войнова нашла возможность спуститься к воде. Подоткнув за пояс юбку, она зачерпнула ряску сачком. Затем вытрясла растения из сетки в бидон. Так она проделала несколько раз, пока не решила, что достаточно. Присев на корточки, Тиса потянулась и потрогала тугой бутон кувшинки в прозрачных каплях дождя. Такие гладкие, нежные лепестки!
В воде что-то шевельнулось. И девушка вздрогнула, когда увидела девичье лицо… Сквозь толщу воды Ила улыбнулась ей, не пытаясь всплыть. Русалка приставила палец к бескровным губам. И заговорила. На поверхности воды показались пузыри. И Тиса неожиданно поняла, что разбирает слова.
— Прости меня, счастливая Тиса. Я напугала тебя, — пропела речная дива. — Но мне нельзя показываться на людях. Ты так редко приходишь к озеру, что я не могла упустить возможность предупредить.
— Предупредить о чем? — спросила Тиса.
— Мой хозяин напуган. Землю топчет существо, имя которого он не знает. Я видела страх в его глазах, я читала слова с его губ. Нам всем на дне велено затаиться, но я должна была сказать. Будь осторожна.
— Спасибо, Ила, — прошептала Тиса в недоумении.
— Осторожна, — донеслось эхом. Бледное лицо поглотила глубина. Последним исчез в черной воде белый локон.
На обратном пути в часть Войнова размышляла над словами русалки. Первое, что пришло на ум, — «Неужели древоед пересек болото?». Это обеспокоило ее. И желание увидеть Трихона проявилось особенно остро.
За полчаса до назначенного времени Тиса вышагивала в гостиной. Часы пробили три, и она влипла лбом в стекло, выглядывая во двор. С каждой минутой четвертого часа, нарастало волнение. Где же он?
