Тиса неопределенно покачала головой. Лестница опустела, и девушка вернулась в столовую, вся обращенная в свои мысли. До нее постепенно доходил смысл услышанного.
— Лесник. Ну конечно. Это был он, — прошептала она себе под нос.
Топор, тот самый топор, что лесник так любил с угрозой вгонять острием в пень. Единый! Она видела последние секунды жизни лесника! Тису замутило. И девушка поторопилась пройти на кухню и глотнуть из кружки холодной ключевой воды. А также намочить ладонь и провести ею по лбу и шее.
В столовой Камилла искала на нижних полках буфета вазочку для варенья. Чтобы не вызвать вопросов, поблагодарив за завтрак, Тиса быстро отнесла посуду в мойку и прошла в гостиную. Там она привела мысли в относительный порядок. Но все же не смогла справиться с неясной тревогой, которая уже устроилась в груди, словно гадюка под корягой. Трихон здесь, рядом. Поговорить бы с ним. Пусть даже придется сказать ему о своем ненормальном даре. Тиса посмотрела на трактат.
Через минуту она уже входила с книгой в библиотеку, в надежде, что получится перемолвиться с парнем словом.
Дверь кабинета распахнулась.
— Все понял, господин капитан. Не выпускать из города никого без особого на то вашего разрешения.
— Отнеси начальнику таможни, а это Лаврентию.
— Будет сделано.
Тиса прижалась к стене и пропустила посыльного паренька, который выбежал из кабинета и на ходу запихивал депеши по карманам куртки.
— Так вы думаете, это убийства, капитан? — удивленный чуть наивный голос Гора.
— А ты сомневаешься? — едкий голос Витера.
— Темное дело, — задумчивый голос Кубача.
— Пятнадцать минут на сборы. Поглядим, что там на самом деле, — капитан заметил дочь и поджал челюсть. — Я сейчас занят, Тиса. Что ты хотела?
— Книгу вернуть, — Войнова показала трактат и прошествовала к книжным стеллажам с поднятым подбородком.
Военные прошли к выходу. Шкалуш держался последним, чтобы потом оказаться с ней рядом.
— Тиса, что-то случилось? — встревоженно спросил парень, вглядываясь в лицо девушки.
— Со мной ничего, но эти несчастные, — прошептала Тиса, неосознанно схватив парня за руку. — Трихон, кто-то убивает людей! Я должна об этом с тобой поговорить.
— Ты права, сейчас непростое время, — он перехватил ладонь девушки и на миг прижал ее к сердцу. В серых глазах промелькнуло что-то, чему Войнова не нашла объяснения. — Слушай меня очень внимательно! Не покидай города, ни под каким предлогом. Слышишь? Будь в людных местах. Обещай!
— Хорошо, — закивала девушка. — Трихон, я…
— Якшин, ты где застрял?! — Кубач окликнул подчиненного.
— Мне пора, — с сожалением прошептал шкалуш, отпуская девичью ладонь.
— Трихон! — Тиса сделала несколько шагов вслед за парнем.
— Скоро мы будем вместе, подожди немного, — пообещал напоследок парень, прежде чем развернуться и выбежать из библиотеки, догоняя остальных.
— Будь осторожен, — прошептали губы, но ее слова уже никто не слышал.
Отряд вернулся после полудня. Без Трихона. Было глупо надеяться, что шкалуша не отправят назад в станицу. Хмурые лица приезжих военных говорили сами за себя.
Отец замкнулся на час со старшинами в своем кабинете и не выходил. Затем кабинет отца захлопал дверями непрестанно. Бегали посыльные. Зачастили посетители. Тиса видела Зарая Климыча с таможенниками, Лавра с Нестором Обло, Кузьму Ильина с сыновьями, земли которого приходились близь опушки. Большого страха на их лицах не было, все больше беспокойство и любопытство — желание узнать о «жуткой новости» из первых рук. Тиса с Камиллой сидели в столовой и поглядывали в холл. Во двор хоть не выходи — все жужжали лишь об одном. Поддавшись общей тревожной суете, Войнова удалилась в гостиную. И написала два письма Кошкиным и Лисовым, в которых рассказала, что знала, и просила быть осторожными, все же случай из ряда вон. Не смотря не скверный характер покойного, Тиса жалела лесника. Зажав в руке письма, Тиса вышла на крыльцо. И снова застала Егора за россказнями, который на сей раз развлекал молодых прачек.
— Слышал, лесника, нашли под стрехой. И только по одеже евонной и признали старикана.
— Единый заступник! — прачки осенили себя святым знамением.
— Да, барышни. А еще, — загадочно произнес новобранец, подняв указательный палец, в мелких порезах и темный от чистки картофеля. — Там след есть.
— Человеческий? — одновременно спросили прачки.
Заметив капитанскую дочку, паренек вначале вжал голову в плечи. Затем понял, что Тиса не собирается его ругать, а ждет ответа, выпрямил спину и заговорил храбро.
— В том-то и дело, что нет, — ухмыльнулся новобранец. — Незнамо чей. Громадный, как энта бадья с бельем в ваших белых ручках, барышня. Говорят, похож на клеверный лист.
Егор пальцами начертил в воздухе фигуру. Видя, как эффектно вытянулись лица прачек, парень продолжил шепотом, наводящим ужас:
— Знаете, о чем думаю, барышни? Помяните мое слово. Это чудовище исподне бродит по увежьему лесу! Верно вам говорю! Оно и сожрало тех волков, а потом и четверых каторжанов. Затем ему показалось еще мало! И оно закусило стариканом-отшельником. Вот был у нас случай на деревне…
Ну, снова — здорово.
