Тиса приземлилась на холодный табурет с задумчивым видом:
— Ты слышал о следах на месте гибели? Говорят, животного какого-то, очень крупные.
Лекарь вздохнул так, словно предвидел неприятный разговор.
— Следы в виде трилистника оставляет птица, — хмуро произнес старик. — Или, например, трехпалая зеленушка. Только эта ящерка в три раза меньше следа, который я видел.
— Видел? — пораженно переспросила девушка.
Старик разогнул спину:
— Мне пришлось наведаться к дому лесника вчера, Тиса. Как лекарь я должен был оглядеть покойного.
Вот где лекарь пропадал, оказывается. Войнова покачала головой. Старику только таких впечатлений недоставало.
— Они надеялись, я скажу им, что это болезнь его съела. Только это не хворость какая, — лекарь затряс бородой. — Здесь не природа поработала. Вот мое слово.
— А кто же? — прошептала Тиса.
— Не знаю, — старик сдернул половник с крючка над мойкой и опустил его в ведро с водой. — Но по мне, чем раньше твой батюшка пошлет письмо за помощью в Ижескую вэйностражу, тем лучше.
— Значит, все же чудовище, — протянула девушка.
— Испод мира еще не таких существ рождал.
— Но если это изнань, тогда…
«Топчет землю, имя которого он не знает». Тиса поежилась, запахнув лучше пуховой платок. От одной мысли, что вблизи Увега бродит смертельно опасное существо, и завтра уже кто-то может стать новой жертвой, кто-то, кого ты знаешь, в душе похолодело.
— А где Рич? — вздрогнула Тиса. — Почему он не приходит на процедуры?
— Не переживай. Он же с Доломеей, — успокоил старик. — Бисер перебирает для ризы.
Войнова кивнула, вспомнив разговор.
— Хорошо, хоть он в безопасном месте, — вздохнула Тиса. Доломея точно не пустит подопечного шастать по полям, как раньше.
Тиса на время замолчала. Старик поставил самовар на решетку, долил воды:
— Чайку не желаешь?
Тиса не ответила на вопрос, а задала свой:
— А как эти существа попадают в наш мир из испода?
— О, дочка. Кто ж знает? Ходы у них свои есть, видать. Я слышал, жил в Панокии какой-то сумасшедший барон, вэйн, который этих зверушек коллекционировал. Пока одна такая тварь его не схарчила в один день, чтобы другим неповадно было. А вот где он их отлавливал, Бог знает.
— Вэйн, — процедила сквозь зубы девушка. — Точно.
Мозаика видений начинала складываться, но насколько велик узор, оставалось только догадываться.
Церковь. Молитва души. О которой мы забываем частенько, блуждая в лабиринтах суетных будней. И к которой мы прибегаем, как к единственному пристанищу надежды, стоит только беде встать у порога. Тиса оставила Ватрушку у кованых ворот, накинув петлю повода на медную завитушку. Ступая на святую землю, Тиса подняла взор. Пять куполов держали небо, готовое обрушиться очередным дождем на этот мир.
В церковном дворике Доломея срезала розы. На расстеленный на дорожке кусок мешковины женщина кидала нежные бутоны, оставляя у себя за спиной осиротевшие кусты. Колючки в отместку пытались зацепить черный шерстяной подрясник, но это не останавливало женщину.
— Единый в помощь, матушка, — поклонилась девушка.
— Благодарствую. Бог с тобой, — низким грудным голосом ответила Доломея, распрямив широкую спину.
— Не жалко розы? — Тиса с сожалением оглядела красный ковер. — Последние в этом году. Удивительно, что до холодов цвели.
— А что им красоваться? — матушка опустила руку с большими садовыми ножницами. — Не время празднику. Все снесу к ногам Единого. Может, смилуется да отвернет напасть от Увега.
Лишенная цветов колючая живая изгородь действительно придавала облику церкви скорбный вид.
— Вчера только заблудших чиванцев схоронили, сегодня, вот, Афонасия отпели, — женщина тяжело вздохнула. — А ведь еще крепкий мужик был. Не дал Единый ему благодатной смерти.
Тиса опустила голову, сглотнув комок в горле.
— Слышала, поехали солдатушки-то?
— Да, утром, — ответила Тиса.
— Бог им в помощь, — матушка наложила на себя святое знамение, шепча молитву под нос. Затем поднесла к губам большую серебряную звезду.
Срезав пару раскрытых бутонов, женщина бросила цветы к ногам. Тиса оглянулась на вход в церковь и заметила на ступенях лишь слепого старца.
— А что с ризой? Починили? — спросила девушка.
— Какая тут риза, девочка, когда беда пришла, — сказала Доломея. — А как Рич? Надеюсь, хорошо помогает Агапу Фомичу? Или филонит?
— Рич? — опешила Тиса.
— Коль нет от мальчишки проку, так гоните его ко мне, — Доломея смахнула с куста еще один бутон. — Мы сейчас службу ежедневно проводить намерены. С колен не вставать. Будет, кому с подсвечников воск счищать.
— Хорошо, — пролепетала девушка, чувствуя, как земля качнулась под ногами.
Поросенок провел Доломею и Агапа, а сам неизвестно где. О Единый! Пожелав благодатного дня святой матушке, девушка медленно двинулась к церкви преисполненная еще большей тревогой. Тиса провела на коленях перед образами больше часа. Тлели свечи, истекая воском, а она все просила и молила: о помощи, о защите, о здоровье, о разуме.
