В тот же миг, к удивлению Тисы, голубая линия наколки дрогнула, зашевелилась, словно живое существо. Внешний кончик спирали оторвался от тела и нитью потянулся к пальцу. Затем змейкой ловко обернулся вокруг фаланги. С каждым новым витком нити на пальце с груди отца стал пропадать рисунок. Вскоре наколка бесследно исчезла с мужской груди, а палец отца стал похож на катушку.
— Как удивительно, — прошептала Тиса.
— Подойди ко мне, — скомандовал капитан.
— Нет, — решительно закачала головой девушка, вдруг сообразив, что хочет сделать отец. — Это твой оберег! Мама отдала его тебе. Тебе нужнее. Я не возьму.
— Молчи, — прогремел отец. — Я и так всю жизнь делал все, чтобы потерять тебя. У меня это почти получилось. Когда тебя принесли с озера, я понял, что чуть не потерял единственное, что она мне оставила.
Рука с мотком нити на пальце дрогнула.
— Я поздно это понял, дочка. И в этом моя вина, — сказал отец, сжав губы. — Но сейчас я могу хоть что-то сделать для тебя. Позволь мне эту блажь, Тиса. Прими оберег.
Какое-то время отец и дочь смотрели друг на друга. Тиса была не в восторге от перспективы носить на себе вэйновскую штуку, но после такого перемирия с отцом она не могла отказать ему:
— Ну, хорошо, — Тиса шагнула навстречу.
Капитан кивнул. Указательный палец его застыл в полуметре от девушки:
— Завяжись именем Вэи и ее дракона Вемовея.
И тут же с пальца отца исчезло первое колечко. Кончик живой нити скользнул под рукав девушки. Тиса совершенно ничего не ощущала, лишь, затаив дыхание, следила за «змейкой».
— Чем не колдун, — устало произнес отец.
Тиса улыбнулась, но скорее не шутке, а близости родного человека. Такой редкой, до сего дня.
Нить исчезла с пальца. Войнова задрала высоко рукав и рассмотрела темно-синюю спираль на своем плече. И не скажешь, что волшебная вещь — на вид самая простецкая наколка. Словно только что из-под иглы кольщика.
— Так мне будет спокойнее, — произнес отец.
— Спасибо, — поблагодарила Тиса. — И все же зря ты отдал оберег.
Капитан отмахнулся. Не выдержав, Войнова шагнула к отцу и порывисто обняла. Он развел руки, не зная, стоит ли касаться плеч дочери. Затем решившись, похлопал по девичей спине.
Тиса отстранилась, скрывая неожиданно повлажневшие глаза. А капитан прочистил горло внезапным кашлем.
— Ты не помнишь, а мамины часы, они для чего? — спросила девушка, желая облегчить тему.
— Там что-то с памятью связано. Но точно не помню, дочка.
Удалившись в свою комнату, Войнова вспоминала прошедший разговор с отцом. Как же странно, думала она, что именно эта черная пора вернула ей отца. Она и не надеялась уже на это. А Трихон оказался снова прав. Трихон… Единый, храни его! Сердце тоскливо сжалось.
Перед сном Тиса провела некоторое время в жаркой молитве. Она просила на коленях защиты для шкалуша и Рича в эту ночь. Ведь где-то там, в лесу, бродят изнань и его безумный хозяин. Было бы великой милостью, Боже, если бы отступник сгинул из этих мест. И больше никого не тронул.
Кутаясь в одеяло, Тиса тяжело засыпала, боясь нового видения. Но страх уже не был таким всепоглощающим, как раньше. Ведь теперь у нее есть поддержка отца. И Тиса знала, что ей делать.
Ночь прошла без видений, и Тиса даже разоспалась. Встала позднее обычного. Видимо, сказался накопленный недосып за прошлые ночи. Глядя, как сквозь пелену облаков тускло проглядывает пятно солнца, Тиса улыбнулась новому дню. Сегодня последний день шкалуша в станице. Это не могло не радовать.
После позднего завтрака Тиса зашла поздороваться к отцу в кабинет, а заодно удостовериться, не приснился ли ей вчерашний разговор. Хотя наколка на плече уже утверждала обратное.
В кабинете отец был не один. Посыльный паренек вытянулся перед капитаном. И у Тисы екнуло сердце — неужели, новое нападение?
— Проходи, Тиса, — сказал отец, увидев дочь.
Нет. На сей раз, слава Единому, никто не погиб. Однако новость показалась девушке любопытной.
— Мы поймали коляску погодника на повороте на Сеевку, — продолжал солдатик. — Вы ж велели, не выпускать никого без вашего на то дозволения.
— Все правильно, — кивнул капитан. — Где он сейчас?
Паренек махнул рукой в сторону окна:
— Карета внизу. Осмелюсь остеречь, ваше благородие, — солдат оглянулся на дверь и сбавил голос до шепота. — Мать вэйна гневится во всю и требует какой-то «аюденции».
— Аудиенции, — поправил капитан.
— Именно. Страсть до чего склочная особа. Вот, глядите, — солдат повернулся к капитану, показывая красное ухо. — Чуть ухо мне не открутила.
— Спасибо, Сидор, — поблагодарил отец. — Мать его мне без надобности. Мои уши мне еще дороги. А вэйна пригласи подняться ко мне.
— Будет сделано, Лазар Митрич!
Солдат испарился.
— Первое твое видение было около двух часов ночи после горки. А последнее в ночь с четверга на пятницу. Хорошо, сейчас узнаем, что колдун делал в это время, — отец открыл ключом ящик стола и вынул оттуда странные предметы. На вид они напоминали наручники. Стальная толстая цепь связывала массивные кольца, только выполнены эти кольца были не из железа, а черного камня.
