Потерянные (СИ) полностью

— А если и правда. Как же он от рыцаря убежал? Ха-ха. Может, ты лягушку за утопленника принял, да и та бы тебя догнала.

Ребята захихикали.

Ну вот, опять. Тиса зажмурилась. В памяти, как кусочки мозаики, вспыхнули картинки. «Огни на болоте, две черные руки, шлем в тине, выпавший костыль». Тиса схватила голову руками, усилием воли останавливая калейдоскоп.

— Рич вас не обманывает, — дрогнувшим голосом произнесла девушка. — Он действительно был на болоте и видел рыцаря.

Дети раскрыли рты от удивления. Рич повернулся к Тисе, в глазах мальчишки светилась благодарность. Зато вопросительный взгляд Агапа сделался столь красноречивым, что девушка прошептала старику на ухо удрученным голосом:

— Дед Агап, я снова вижу.

— Пойдем-ка, Тиса, чаю вскипятим, — Агап поднялся со скамейки. — И ты, дружок, зайди-ка в дом, — сказал старик Ричу.

Тиса сдвинула сетку от мух и вошла в дом за стариком и ребенком. Половицы заскрипели под их шагами. Потолок был низковат, и если бы Тиса подняла руку, то пощупала бы его старую штукатурку. В тесной кухоньке Агап налил из высокого жбана воды в чайник и поставил на печь. Через решетку печи видно было, как тлеют угольки, зарывшись в золу.

Тиса и Рич молча ждали. Лекарь, хмуро сдвинув кустистые брови, перевел взгляд с Тисы на Рича.

— Это правда, Рич? Ты был на болоте? — строго спросил Агап.

Тиса едва расслышала, как мальчишка прошептал себе под нос:

— Мне нужно было.

— Рич! О чем ты думал?

Мальчик скосил глаза на чайник, который начал шипеть, разогреваясь:

— Я поспорил с ребятами с Базарной на три рубля.

Агап хлопнул ладонями по своим бокам:

— Ты слышишь, Тиса? Поспорил, горе луковое! Вот взять хворостину вишневую да отстегать тебя по мягкому месту! Поспорил он!

Рич опустил голову.

— Гартова топь — не место для игр, Рич. Ты это понимаешь? — Агап возвел руки.

— Да, — протянул Рич виновато.

Старик вздохнул. Он присел на табуретку у сложенной поленницы и положил руки на колени.

— Прошу тебя, больше не ходить туда. Что скажешь? — сказал он устало.

— Не буду, дед Агап. Честно! — Рич подступил к старику.

— Хорошо, — сказал старик. — А теперь иди к ребятам, там Зинаида уже, наверно, виноград с огорода принесла. А мне с Тисой поговорить нужно.

Рич вышел, и девушка поняла, что настала ее очередь признаваться. Тиса только сейчас поняла, как ей отчаянно хотелось поделиться своими страхами. Старик слушал ее внимательно, не перебивал.

— Это уже третье за месяц, — девушка огорченно приложила ладонь ко лбу. — А я так надеялась, что они оставили меня навсегда. Уверена, что хорошо отгородила свое сознание, как ты меня учил. Но как только я услышала о черном рыцаре, видение вдруг нахлынуло, точно ведро воды на голову. Фу, он был весь коричневый, почти черный, — Тиса скривила от отвращения лицо. — А на голове шлем.

Агап вздохнул, потирая бороду в раздумьях:

— Возможно, видение было слишком для тебя впечатляющим.

— То есть?

— Ты увидела страшное событие. И от этого обострились твои чувства. Тебе теперь будет сложнее замыкать в памяти свои видения. Нужно заново работать над собой. Или выпустить свой дар на волю. Научиться им управлять.

— Но, дед Агап, я не хочу!

— Солнце, может быть, тоже вставать не хочет, но как видишь — светло на улице.

Тиса закрыла глаза, вспоминая давний разговор.

— Мам, почему мне синятся эти сны?

— О, милая, ты у меня непростая девочка.

— Мама, я что — вэйновка?

— Не совсем, дорогая. Ты ищущая. Это великий дар видеть людей на расстоянии, — женщина прикоснулась губами ко лбу девочки.

— Так я вижу будущее?

— Тогда бы ты была пророчицей. Нет, ты видишь настоящее. Я напишу другу твоей бабушки, вэйну, профессору Мо Ши. Ты поедешь в лучшую гимназию для одаренных детей в Оранске. Хоть это твоему отцу и не нравится. Но он знает, как опасно стоять у судьбы на пути. Ты будешь счастлива, дочка.

Мама снова целует ее в лоб.

— Так мы переедем в Оранск?

— Нет. Мы останемся здесь. Ты же знаешь, папа не может оставить службу.

— Тогда я не хочу ни в какую школу!

Тиса почувствовала на своем плече ладонь старика:

— Не горюй, дочка. Пути Божии неисповедимы.

Несколько дней после этого Тиса с тревогой засыпала, боялась новых видений. Но, слава Богу, ночи оказались спокойными. Из благодарности Тиса спозаранку отправилась в храм на базарной площади. Она еще за «воскрешение» Трихона обещала воздать молитву Единому и Святой Пятерке.