Войнова кивнула Симону. Жалко, если Ганна уйдет сейчас с детьми и мужем. Возможно и ей пора. Поздний вечер всегда принадлежит либо молодежи, либо пьющим, либо влюбленным…
Рич разглядел в толпе Агапа Фомича с высоты и, спустившись с плеч новобранца, потопал к старику. Помост открылся для танцующих пар и народ потек на деревянную сцену. Кто не поместился на помосте, расчистили место у его подножия, снеся в сторону лавки. Начались танцы. Заиграла «плясовая». Тиса присела на лавку. И шкалуш опустился рядом.
— Вам не холодно? — спросил участливо парень.
Тиса покачала головой, чувствуя, как легкий вечерний ветерок овеял плечи.
— Нет. Вечер теплый. Хоть и понимаю, что это вмешательство вэйна, и все же приятно.
— Вэйн, конечно, подправил погоду. Но для меня вечер приятен совсем другим.
Он на миг замолк, прежде чем продолжить.
— Я не успел вам сказать, Тиса Лазаровна. Знаете, мне жаль наши прогулки, — произнес Трихон. — Поверьте, мне очень не хватает такого ценного собеседника, как вы.
Тиса глянула в глаза Трихону и пропала бы в серой бесконечности, если бы не голос Марики.
— Ну чего вы сидите? Пойдемте танцевать! — капризно протянула молодая девушка.
На лице Трихона отразилась легкая досада. Тиса опустила взгляд на землю, где под лавкой в траве валялась деревянная палочка от сладкого десерта.
— А вы танцуете сегодня? — спросил шкалуш Тису.
— Нет, идите без меня, — отказалась она.
— Пошли, Трихон! — канючила Марика.
Шкалуш уступил молодой девушке и нехотя покинул лавку.
Появились Лисовы.
— Слышишь, что мать говорит? — больше шутливым, чем строгим тоном Симон сказал Луке.
— Хватит бегать от меня, — выговаривала Ганна сыновьям. — Давайте, посидите с тетей Тисой, или сейчас же домой пойдем.
— Не надо домой, — заныл младший Валек. Его темные, как у мамы, тонкие волосики сбились от бега и Ганна их старательно пригладила рукой, затем поправила ворот рубашки Луки. Какому ребенку захочется домой, когда еще взрослый вечер в разгаре? Лука и Валек с готовностью плюхнулись на лавку рядом с Тисой.
— Симон надумал юность вспомнить! — шутя, пожаловалась Ганна Тисе.
— Гануся! — Симон тянул жену в сторону помоста. И та, улыбнувшись счастливо, как девчонка, последовала за мужем следом.
Тиса осталась сидеть на лавке с детьми. Пусть танцуют, с горечью подумала она, наблюдая, как друзья влились в кадрильный ряд. Сегодня мне уже выпала доля счастья, когда выиграла деньги на каховик и, когда услышала такой редкий счастливый смех Рича. Предел исчерпан. Нужно это признать.
— И чего взрослые находят в этих танцах, Тиса Лазаровна? — услышала Тиса вопрос Луки, который из уважения решил завести беседу с подругой матери. — По-моему люди от танцев глупеют.
«Глупеют они не от этого», — подумала Войнова, но вслух сказала:
— Танцы — это язык, Лука, — девушка взглянула на смеющуюся в кадрили Марику. — Просто несколько иной.
Лука стараясь осмыслить ответ, наморщил лоб и стал сильно похож на Симона, выписывающего на картине трудный элемент.
— Ох, вона вас искать, что иголку в стоге, — прокряхтел Агап, присаживаясь на лавочку. — Если бы не Рич, и не нашел бы.
Отложив в сторонку костыль, Рич уселся к ребятам, и мальчишки отвлеклись от взрослых.
— Прохор со своими еще здесь. Держи-ка корзинку, дочка, — повернулся к Тисе лекарь.
— Спасибо, я и забыла, — сказала безрадостно Тиса.
— Ты чего такая смурая? — спросил старик.
— Да так.
Агап проследил за взглядом девушки.
— Ишь как кренделя выводят, — указал лекарь на танцующих. — А ты что сидишь?
Тиса пожала плечами, стараясь сглотнуть комок в горле.
— Еще в старости насидишься, — проворчал лекарь. — Молодость на что? Молодость и дана, чтобы в кровь колени бить и снова вставать. И поверь, дочка, лучше бить эти коленки, чем сидеть стариком с молодых лет. Потом жалеть будешь. Иди, пляши, сейчас же! Не расстраивай деда.
Войнова покачала головой.
«Боюсь, коленками тут не обойдешься»: мрачно подумала она, вдруг ощутив себя безнадежно одинокой и чужой на этом празднике.
— Я лучше с вами.
Девушка вздохнула и в очередной раз подняла глаза на кружащиеся пары. И замерла от удивления, застав Марику танцующей в паре с Филиппом, а не с Трихоном. Это как же Анфиса проворонила-то? Но где тогда Трихон? Тиса взволнованно обежала взглядом толпу… И наконец, нашла того, кого искала. Парень стоял у самого края помоста, прислонившись спиной к щиту сцены, и глядел… на нее?
Сердце Тисы пропустило удар. Ближайший факел дрожал на ветру, и на лице Трихона плясали тени, снова превращая его в незнакомца. Но она не могла ошибиться, — он смотрел на нее. Она чувствовала этот взгляд. Парень отодвинулся от стены и ступил под яркий свет, и все сомнения развеялись. Не сводя с девушки глаз, Трихон улыбнулся, чуть качнул головой и вытянул руку, приглашая к танцу.
Тиса почувствовала дрожь в теле. «А вдруг Агап прав?», пронеслось в голове: «Что такого, если она просто потанцует с человеком, который ей безумно нравится? Лишь один только танец».
— Ты прав, дед Агап, — Войнова поднялась. — Я пойду танцевать.
— Молодец, дочка.
