Всучив корзинку обратно в руки старику, девушка смело зашагала к помосту. Мужчины оглядывались на нее. Какой-то тип даже подмигнул. Но Тиса никого не замечала, она смотрела только на одного человека — простого сухощавого паренька с волосами цвета пыли. Трихон двинулся навстречу по краю помоста. И когда Тиса подошла к сцене, шкалуш уже ждал ее на ступенях с протянутой рукой. От выражения серых глаз, девушку кинуло в жар. Щеки зарумянились. Ну вот, подумала Тиса, опуская ресницы, — засмущалась, как гимназистка.
Он крепко взял ее за руку и помог подняться по ступеням на помост.
— Счастлив, что вы передумали, — шепнул девушке на ухо шкалуш, касаясь щекой каштановых волос.
Кадриль замолкла. И танцующие остановились. В соседнем ряду Ганна помахала Тисе рукой, но девушка этого не заметила.
— Музыки нет, — Тиса опустила глаза на свою руку, вложенную в мужскую, с кольцом на безымянном пальце, свитым из цветных ниток.
Они не видели, как к музыкантам присоединилась женщина с гитарой. Зато услышали, когда зазвучали струны и певица запела. Нежно и грустно. Тиса уже танцевала раньше с Трихоном на вечере у градоначальника. Но как же ее чувства к нему изменились с тех пор.
Рука шкалуша легла на ее талию. Взгляды встретились, мечтая, больше никогда не разлучаться. И танец понес их на волнах музыки. Прочь отлетела скованность и неловкость. Где-то рядом танцевали друзья и знакомые, но Тиса их не видела. Плевать на правила, возраст, приличия. Все к драконам! Пусть с колен или сердца капает кровь, она готова даже на большие жертвы, лишь бы просто быть сегодня с ним рядом. Ощущать тепло его рук, пока льется песня под гитарные переборы.
— Как красиво поет, — выдохнула Тиса. — Жаль, что я не понимаю языка.
— Это панокийский, — сказал Трихон, склонив голову и откровенно любуясь партнершей. Затем зашептал. И Тиса поняла, что это перевод песни:
— Как красиво, — сказала Тиса. — Ты знаешь панокийский?
— Моя тетка наполовину панокийка по матери.
Певица запела новый куплет, и Трихон крепче притянул к себе девушку.
— Но Единый, как же в точку, — скривив тонкие губы, шкалуш грустно усмехнулся, видимо своим мыслям. — Еще месяц назад я был словно пустой орех. Сверху каменная кожура, а внутри — сухая покореженная сердцевина. Я был слеп, Тиса Лазаровна. Слеп, как старый пес. Я даже не замечал этого, пока не встретил вас.
— Меня? — прошептала Тиса, подняв подбородок и встретившись с серыми глазами.
— Вас…
В его глазах был целый мир. Глубокий, темный, бесконечный. Тиса поежилась. На миг ей показалось, что она на краю обрыва. И если она ступит в бездну, то уже вряд ли сможет повернуть назад.
Голос певицы давно замолк, музыка прекратилась, а они даже не заметили этого. Толчок со стороны заставил очнуться. Неожиданно шкалуш согнулся. И Тиса не сразу поняла, в чем дело. Потом увидела рядом Витера с искаженным от гнева лицом. Не дав шкалушу оправиться, он снова занес кулак и ударил парня в лицо.
— Витер! Прекрати немедленно! — вскричала Тиса.
Но ярость и выпивка уже застлали старшине глаза и заложили уши. Он схватил Трихона за грудки:
— Ты, сопляк, больше никогда не притронешься к этой женщине, ясно!? — процедил старшина, и с силой швырнул Трихона от Тисы.
Шкалуш каким-то чудом удержался на ногах.
— Увижу тебя рядом с ней, убью! — пригрозил старшина. — Ты понял меня, щенок? Не слышу ответа!
Шкалуш стер рукавом каплю крови с губы. Серые глаза стремительно темнели:
— Нет, — ответил шкалуш.
Таким тоном можно отказаться разве что от куска сахара в чай.
— Что ты сказал, недоносок!? — рванулся к шкалушу Витер. — Повтори!
— Трихон, прошу тебя, не спорь с ним! — испугано закричала Тиса.
Витер хищно навис над новобранцем.
— Что, мнишь себя воином, салага? Да? А может, давай, на саблях решим вопрос, а? — старшина хлопнул себя по груди, где на кителе красовался красный отличительный знак победителя сабельного конкурса.
С лязгающим звуком Витер выхватил саблю из ножен. И толпа, которая до сих пор стекалась на звуки драки, с ропотом откачнулась. Люди стали спрыгивать с помоста.
