Он обошел меня со стороны головы и просунул руку под мое правое плечо. Я присел и застонал от страшной боли, слабость не давала мне возможности встать. Он помог мне, я встал на ноги, мою правую руку он положил на свое плечо: «Хорошо, хорошо, молодец, – подбадривал старик. – А ну-ка потихоньку следуй за мной.» Я пошел. И только сейчас я услышал фырканье лошади, вспомнил о ее существовании и попытался повернуться к ней.
– Идет, идет, никуда она не уйдет, хорошая лошадь.
Мы добрались до реки. Он уложил меня в лодку, и мы поплыли, лошадь плыла за нами. Мы скоро достигли другого берега, тамтоже были болота, я почувствовал это по запаху. Он помог мнесесть на лошадь, сам тоже сел на свою, которая была привязанав лесу к дереву. Мы углубились в лес, миновали болота, потоммаленький подъем и мы вошли в кедровый лес. После долгогопути мы вышли на поляну, здесь стояли две избы и конюшня. У меня опять потемнело в глазах, и я не помню, как очутилсяв избе. От странного запаха я пришел в себя. То мне казался знакомымэтот запах, то незнакомым. Но я чувствовал еще и другой, болеерезкий запах. Я лежал на топчане, укрытый медвежьей шкурой, моя грудь и плечо были перевязаны до шеи, а тот старик суетилсяв избе.
– О-о-о, привет тебе и здоровье! – весело обратился он ко мне. – Сильный ты парень, сильный, молодец, молодец.
Почему я был сильным, почему он хвалил меня, я не знаю. Наверное, он просто подбадривал меня. Я почувствовал сильнуюболь в груди, такую, что мне хотелось кричать и выть, но что-тозаставляло меня терпеть.
– Твоя пуля скоро вылезет, она долго не сможет оставаться там. Немного поболит, потом перестанет, – он так говорил со мной, будто напевал. – Вот скоро и дочка моя придет, потом она присмотрит за тобой.
Я все слышал, но никак не мог понять, что вылезет, откуда вылезет? Если пуля находится в груди, то как она может вылезтиоттуда?
– Меня зовут Серафим. А тебя Сандро, да? Хорошее имя.
– Я-а-а, да, я Сандро…
– …Д-а-а, знаю, хорошо, что ты понял меня.
– А вы откуда знаете? – спросил я, едва шевеля языком.
– О-о-о, я много чего знаю, – захихикал он от удовольствия, – а ну-ка давай выпей сейчас вот это… Немножко невкусно, затополезно.
Он дал мне выпить что-то горькое, я еле смог проглотить.
– Хорошо, сейчас немного присядь и покушай вот это. – он положил мне на колени маленькую миску с кашей.
– Кушай, кушай, это полезно, это придаст тебе силы, вот посмотришь! Тебе сейчас силы нужны, чтобы эту пулю выгнать оттуда.
Странным и веселым был этот человек, еще более страннойбыла его манера разговаривать. Если такой человек скажет тебечто-нибудь плохое, то все равно не обидишься.
– А ну-ка, выпей сейчас чай из шиповника, и тебе станет совсемхорошо, и цвет твой улучшится, да и дочке моей ты больше понравишься. Я с улыбкой посмотрел на него.
– Не удивляйся, ей никто не нравится, а у тебя есть шанс ей понравиться, поэтому мы оба должны постараться.
Я не знаю, сколько лет было этому старику, он так бодро разговаривал и передвигался, что если бы я не видел его лица, то далбы ему лет пятьдесят, никак не больше, но он был намного старше, быть может, лет семидесяти пяти-восьмидесяти, а то и больше. Чай действительно был превосходным, было очень приятнопить его, а в ушах звучали последние слова старика: «Мы должны оба постараться, чтобы ты понравился моей дочке». Что это значит? Думая об этом, я закрыл глаза и вскоре заснул.
Я видел свой любимый сон. Мой сын лежал у меня на грудии разговаривал со мной. Я был удивлен, что он, такой маленький, мог говорить. «Ты же не бросишь нас, не оставишь и не забудешь?» – спрашивал он. После каждого слова он становился всетяжелее. Вскоре я почувствовал тяжесть и боль, уже и на плечах, что и заставило меня проснуться. Открыв глаза, я встретилсяс озаренным лицом девушки. Она стояла надо мной, сверху смотрела на меня, и улыбалась, обе руки она держала на моейгруди.
– Настя! – воскликнул я в изумлении.
Она рассмеялась, очень красиво рассмеялась.
– Я Алена. Настя моя сестра, но если хочешь, я тоже буду Настей.
«Господи, боже мой! Опять сон?!» – не успел я подумать, какона ответила:
– Нет, это вовсе не сон.
Я как будто немногопривык к чудесам Алены, хотямногого изтого, что вокруг происходило я конечно же не понимал. Но то, что каждый день вокруг нее происходили какие-то чудные вещи, уже казалось мне привычным.
– Когда ты поправишься, я тебе все объясню. Сейчас я дам тебевыпить кое-что хорошее, тебе понравится. – Она говорила сомной, как с ребенком, а ведь она была младше меня, ей было, наверное, лет восемнадцать-девятнадцать, а может быть и меньше.
– А где Серафим? – Он в своей избе. Отец уже сделал главноедело, а сейчас я позабочусь о тебе.
