Она была очень похожа на Анастасию, мне трудно было найтиразличия между ними. Обе они были белокурые и голубоглазые, Алена моложе и нежнее, но я никак не мог поверить, что Анастасиябыла ее сестрой: где я встретился с той, а где с этой. Между нимибыло расстояние в несколько тысяч верст. Ведь это было невозможно, встретиться с двумя сестрами на таком расстоянии другот друга, да к тому же живущими рядом с болотами. Почему?
Выходит, что Серафим отец Насти? Как только увижу, обязательно спрошу…
– Не морочь себе голову, когда тебе станет лучше, он и сам тебевсе скажет.
Я уже не успевал удивляться ее ответам.
– Как может выйти пуля, если она застряла в моем теле?
– Вылезет. Серафим большой мастер этого дела. Он смазал тебямедвежьим жиром, который не только пулю, он что угодно вытащит из тебя. К тому же он прочитал молитву, и если даже ты незахочешь, эта пуля все равно уже не останется в твоем теле! – расхохоталась она. «Нет, это точно Настя. Но немного другая», – успел я подумать, пока она хохотала.
– Сейчас я натру тебя кедровым маслом, а потом мы уже вместе будем бороться с этой твоей пулей. Ведь Настя тоже натирала тебя?
– Вместе? Вместе с кем? – не понял я намек.
– Вместе с медведем, – со смехом сказала она.
Вечером она раздела меня, натерла кедровым маслом. Она сделала все точно также, как Настя. Мне все же было неловко. Аленахихикала по поводу каждой моей мысли. Мне даже думать былостыдно, она понимала все. Но, заставить мысли остановиться, дело нелегкое. Хочешь ты того или нет, они идут сами. Вот я иподумал: «В этой избе одна тахта, где же она будет спать? Навернопойдет к отцу на ночь.»
– Если хочешь, я вообще не буду спать. Я останусь здесь.
Боже мой, она и это поняла. Алена снова засмеялась звонкимголосом. Я случайно подумал и о том, кто из них красивей, Анастасия или Алена. Она лишь улыбнулась, не сказав ничего. Наши отношения походили уже на странную игру. В избе было очень жарко, топилась печь. Укрытый этой медвежьей шкурой я сгорал от жары. У меня был жар, и я задыхался.
Алена была одета легко, как и Настя, но и ей было жарко.
– Так надо, тебе должно быть жарко, сейчас станет еще жарче.
Она дала мне выпить что-то ужасное, такое горькое и вонючее, что у меня отнялся язык, потом разом раскалилось все лицо, и когда мои глаза наполнились слезами, и поневоле я по-грузинскивыругался, она звонко рассмеялась привычным красивымсмехом.
– Уф, как приятно, что наконец-то удалось заставить тебя заговорить на родном языке! Сейчас ты заслужил кое-что болеевкусное.
Она еще дала мне выпить какую-то настойку, и горечь прошламгновенно. Она подкинула дрова в печь, сняла с себя платье, под которым ничего не было одето. Вот тогда и обожгла она менясвоей красотой. Эта удивительная лесная женщина была шедевром природы. Она стала натирать себя маслом. Боже мой, ведь этовсе уже было… После того, как смазала себе ноги, она выпрямилась и стала смазывать маслом грудь. Она удивительно двигалась, все ее тело светилось на фоне пылающей печи, она не отводилаот меня своего чарующего взора. Я был потрясен, и не мог оторвать глаз от ее тела, забыв обо всем на свете. Такого красивого тела я раньше никогда не видел. В горле все пересохло, и я с трудом проглотил нахлынувшую от желания слюну. Наказала, наказала меня своей красотой, и только за то, что я сравнил еес Анастасией. Я и представить себе не мог, что стану жертвой такой мести. Я с трудом справился с собой, отвел глаза, и даже повернул голову в другую сторону.
– Разве Настя не научила тебя, что не надо отводить глаз. Как же ты узнаешь, кто из нас лучше? – Она опять засмеялась и легла рядом со мной на тахту.
Боже мой, в чем я провинился, такая девушка лежит рядом со мной тогда, когда мне плохо! – Я не мог справиться со своими мыслями, и почему-то стал думать по-грузински в надежде на то, что она не поймет меня. Когда она коснулась меня и нежно погладила рукой, тогда я и подумал: разве будет удивительно, еслия даже согрешу…
– Даже и не думай! Я девственница. Сейчас я лишь твое лекарство, а не любовница!
Она прижалась ко мне всем телом, долго ласкала и мучила.
Я совсем не чувствовал боли от моей раны. Она ласкала меня, ниразу не поцеловав, а я полностью потерял разум. Она усыпиламеня. Всю ночь во сне я видел Настю. Она говорила со мной и всехвалила свою сестру: «Если бы ты не был женат, мы бы уговорилиее стать матерью твоего ребенка. Я знаю, ты ей тоже нравишься, но она не может решиться.» Всю ночь я провел в таких сновидениях и в бреду. Кое-что из моего бреда я слышал и сам. Было еще темно, когда я проснулся. Алены уже не было рядом. Когда уже полностью рассвело, она вошла в избу совершенно голая. Она была совсем мокрая с головы до ног, и я подумал, чтоидет дождь. Оказалось, что она кружилась в тумане. Когда она немного обсохла, то оделась. Хотя, что это был за одежда, такуютонкую рубашку Тамара одевала на ночь.
– Ну, что Настя сказала тебе? Что ты мне нравишься?
– А ты откуда знаешь? – с изумлением спросил я, и устыдилсясвоего же вопроса.
Она засмеялась.
