Слушал, как что-то шлепает по воде, перекликается глухим стоном с ухающими птицами в чаще. Оттуда доносились поистине животные звуки – звери рыскали в поисках пищи, не находя ее, вгрызались в бока друг друга, скулили и вновь мчались на запах еды. К этому Робин привык уже давно, он даже умел различать, кто там бесчинствует, как далеко до него и, что таит в себе этот заливистый рев.
Слух улавливал дыхание. Судорожное, прерывающееся на тихие всхлипы, извещающие его о муках, которые даже во сне испытывает Королева. Зубы сжимались до скрежета и каждый раз требовались минуты, чтобы открыть рот и вдохнуть пепельный воздух. От злости Робин ворошил палкой песок, подгребал угли поближе к пеклу и вновь вслушивался.
«Спит… Спи…».
Он отгонял от себя наивные мысли о том, что именно сон вернет все на место. Поспи и все пройдет… Эти сказки даже Роланд никогда не слушал, а тут Робин сам чуть не поверил в них. Будто утром проснется старая Регина. Распахнет свои знойные глаза, опалит саркастичным взглядом, поманит чуть приподнятой бровью и напоит колдовским обаянием.
«Чертовка»
Вспоминая про совместные кошки-мышки, Робин невольно усмехался. Вновь слышал прерывистое дыхание, замирал и сжимал пальцы на палке. Казалось, еще секунда и невиновная ни в чем деревяшка переломится от этого.
Чтобы не сойти с ума от напряжения, пришлось заставить себя отвлечься. Наполнить голову обрывками мыслей. Вспомнить то, что последние дни помогало держаться, давало силы и вселяло надежду. Робин думал о сыне, о товарищах… А потом перемешивал все в сознании с собачим запахом, хрустом сломанной шеи, смрадом потного палача и опять обращался к дыханию в шалаше. Стискивал зубы.
Гуд уже и не рад был, что остался один. Оказалось, что девушки в лесу наткнулись на хижину ведьмы, но самой ее там не было. Решили, что они отправятся туда и будут караулить служительницу тьмы на месте. А утром Робин приведет Регину. Оставалось надеяться, что именно ее, а не Злую Королеву.
Загудевшее пламя сожрало очередную палку, та лопнула с писком и в сияющее звездными осколками небо полетели искры. Эта пляска заставила очнуться. Робин встал, прикидывая в уме, сколько еще потребуется хвороста. Повел плечами, которые одеревенели от одной позы. Холода он отчего-то не чувствовал, как и не жалел, что оставил плащ внутри шалаша.
«Ей нужнее»
Склонившись к сваленным веткам, Робин спас себе жизнь. Там, где секунду назад была голова разбойника, со звуком натянутой тетивы пронеслось что-то тяжелое. Лишь успело задеть его плечо, пронзая вспышкой боли.
- Дьявол!
Подаваясь звериным повадкам, Робин ускользнул в сторону и успел увидеть в свете огня мелькнувшие руки с зажатым булыжником. Рядом раздалось озлобленное хрипенье, на которое он тут же потянулся и, от ярости превозмогая боль в плече, стиснул в объятьях королевское тело.
- Скот…
Заметавшаяся в стальном сплетении рук, Регина рванула вперед, увлекая за собой Гуда, и вместе они свалились на песок. Женщина изворачиваясь, закричала, оставляя горячее дыхание на щеке разбойника, потянулась пальцами к его шее, попутно стараясь сбросить с себя эту глыбу.
- Успокойся…
- Пусти! Ублюдок! Сукин сын…
Он и не слышал никогда таких ругательств. С уст Регины летели настолько грязные слова, что хотелось вновь устроить ей головомойку в реке. Но мужчина лишь крепче обхватывал ее тело руками, прижимал к рассыпчатому песку, вдавливая в него и не давая даже малейшей лазейки для побега.
Королева задыхалась. Из глубин вылезали колючие лианы, проходили по изгибам, краями вцепляясь в плоть и выдавливая из нее все, что было когда-то светлым. Яд впрыскивался в кровь, разгонялся вновь и вновь останавливал сердце, вытесняя оттуда желание сдаться. Зубы искали лицо врага, стремясь отгрызть кусочек, пальцы успели дотянуться до кожи и вонзиться в упругую ткань. Гуд лишь вздрогнул, но продолжил сжимать тиски.
- Перестань… тише… тише… Я рядом…. Я здесь…
Затихая от бессилия, Регина впускала в сознание его тихий голос, доносящийся сквозь сжатые зубы. Он еще что-то шептал. Устремляясь к этому сокровенному смыслу, разум отчаянно застучал по стене. Эхом разносились удары по организму, отправляя вести застывшему сердцу. Время работать пришло.
- Много лет по земле бродила королева… окруженная безмолвной армией бессердечных подданных… искала своего сына. Оставляла за собой сгоревшие деревни, разбитые семьи, раздавленные сердца… Будто это могло оживить ее собственное сердце. Дать ей искру для света…
«Робин!»
Так кричал разум, осознавший, что говорит разбойник. Его голос был будто за миллионы миль от Королевы, но он летел, чтобы стать панацеей. Подарить тот бальзам, что замажет все язвы, растопит отраву. Медленно, постепенно…
