- Нам стоит поторопиться, - вздохнула Белоснежка.
- А ты следи лучше за своей Королевой, - неожиданно попросила фея, наградив Робина раздосадованным взглядом. Он даже бровью не повел на такой недвусмысленный намек. Поняв, что реакции от него не дождешься, Тинкербелл ушла вперед, забрав с собой Белоснежку.
Робин на секунду вгляделся в ожесточившееся вновь лицо Регины. Но даже сейчас он не мог не залюбоваться ею, не осознать, как тело отзывается на ее близость. Наплевав на пищащий разум, разбойник склонился и украл маленький поцелуй с поджатых губ Королевы.
«Тебя всегда мало»
Работа позволила освободить голову от спутанных мыслей. Руки так давно не махали мечом, что поначалу отозвались потягиванием в мышцах. Но спустя какое-то время тело вернулось в свой привычный режим, и Робин уже без труда соорудил шалаш.
Наступившая ночь внесла изменения в план сказочных героев. Им пришлось сделать привал у подернутой дымкой реки. Позади возвышался лес, который угрожающе предупреждал путников криками птиц, урчанием голодных зверей и криками прочих тварей.
Пока разбойник был занят местом для ночлега, Тинкербелл и Белоснежка отправились дальше за ветками для костра. Общее дело сплотило недолюбливающих друг друга девушек. От их перебранки даже мрачный Робин смог развеселиться и заулыбаться.
Он вновь растянулся в задумчивой ухмылке, попутно раскладывая траву внутри шалаша. Даже в таком состоянии Гуд не смог не услышать плавное движение за спиной.
- Ты же меня не убьешь, - он поднял голову, втягивая едва ощутимый цветочный аромат, который кружился в морозном воздухе. Все также медленно разбойник обернулся и увидел при свете луны замершую в нескольких шагах от него Регину.
- Ты настолько самоуверен? – прошипела та, давая своим тоном понять, что Злая Королева никуда не делась.
Робин встал, откидывая остатки травы, и повернулся к женщине. Несколько секунд он изучал ее воинствующую позу и отметил, что в связанных руках у нее что-то есть.
- Неужели Королева настолько ослабла, что будет драться… что там у тебя? Палка? Камень? – он невольно усмехнулся, что стало его роковой ошибкой.
Регина мгновенно размахнулась, и со свистом что-то тяжелое полетело вперед, прямо в лицо Робина. Разбойник успел отклониться, ощутив легкий ветерок.
«Ах, ты…»
Поднявшаяся из желудка огненная волна захлестнула с головой и заставила метнуться вперед. Пальцы быстро нашли хрупкие плечи и впились в них, сердито встряхивая напряженную Королеву.
- Ты обезумела?
- Убери руки! Во…
Слишком мало времени разум отмерил Робину для разбирательств с этой разъяренной кошкой. Звериный инстинкт сам вынырнул из тайного уголка и затмил любую другую мысль. Не разбираясь в своей внутренней борьбе, Гуд притянул рывком к себе это пружинистое тело и нашел знакомые очертания рта, врываясь в них неистовым поцелуем. Необузданное желание прошлось по организму, отзываясь в смелых движениях губ, едва скользнувшем вперед языке.
Неожиданно Робин задохнулся от боли, которая ужалила его в нижнюю губу. Мужчина резко оттолкнул Регину и почувствовал что-то скользнувшее к зубам. Он схватился за рот, ощущая водянистые капли на пальцах. Кровь.
«Укусила?!»
- Я не целуюсь с шавками…
Регина успела только слегка приподнять голову, награждая опешившего на секунду Робина раскаленным от бушевавших внутри нее чувств взглядом. Ураган давил любое поползновение в сторону трепещущего сердца, засыпал золой тонкий голосок и стирал даже намек на приятные воспоминания о прошлых отношениях с Гудом.
«Стерва»
В то же мгновение Робин вновь притянул к себе Королеву, буквально впечатывая ее сопротивление в свои окаменевшие мышцы. Совершенно не заботясь о синяках, которые останутся после его прикосновений, Гуд обхватил извивающееся тело крепкими руками. Одна ладонь требовательно легла на затылок неистовой в своей ярости Королевы. Ее борьба потонула в самом ненасытном поцелуе, который мог вместе с кровью оставить на ее губах Робин.
Отдавшись сбежавшим из-под контроля желанию и чувству собственника, разбойник тратил секунды, остервенело борясь с диким отпором Королевы. Будто кусаясь, царапаясь, они перемешивали свои дыхания, делились кровью, цветочным привкусом. Он уже удерживал голову Регины за шею, не давая и шанса ей на отстранение, а сам без остатка наполнял ее рот собой, стремясь стереть даже намек на вкус тонких губ, которые могли вторгаться в эти чувственные очертания.
Доносящийся из груди женщины хрип воительницы вскоре потонул в неприличном стоне удовольствия, который был явно сильнее даже яда. И все же она не могла не отстраняться, не могла не упираться до онемения в связанных руках в этот каменный пресс на животе Робина.
«Помоги мне»
Странный всхлип напоследок вышел из горла Регины, и вздрогнувший Гуд отстранился, тяжело дыша и вглядываясь в застывшую в великолепной, бледной гримасе Королеву. Ее влажные губы остались приоткрытыми, а опущенные, подрагивающие ресницы давали понять, что хозяйке нужно время для восстановления.
