- Проходили года, улетали столетья… И однажды… Ты ведь слышишь? – Робин судорожно сглотнул. Ему хотелось кричать, рушить все вокруг, лишь бы помочь этой женщине. Дать ей то, в чем она так нуждалась. Он сжал ее вдруг обмякшее тело, уткнулся в спутанные волосы, в которых остался песок и сладковатый нектар, а после продолжил,– Королева нашла то место. Мир без света, где жил ее мальчик. Ее сын. Разучившийся видеть во тьме… И она растворилась рядом… Не зная, что делать. Как тьма может вывести из тьмы? – пальцы ощутили конвульсию, которая вытянула Регину и заставила замереть.
«Не молчи, не молчи… прошу…»
Больнее всего в мире – это плач изнутри. Каждая клетка рыдает, захлебнувшись в соленой воде. Никуда этот горький раствор не уходит, он только снова стекает по сосудам, заставляя умолять о конце. Это плескалось внутри Регины.
- Он шептал лишь одно…. Ее маленький мальчик… так и не выросший за это время…. Так давно не видевший свет, вообще ничего. Пришла… пришла… пришла… Проводил ладонями по ее лицу, ощущал ее вновь рядом… королеву в ночи, - голос лишь слегка сорвался на хрип, а после выровнялся. – Зарождал в ней маленькую… невидимую пока искру… Свет лучше рождается во тьме. Моя…
Не сдерживая себя, Робин подался в сторону, не выпуская женщину. Она безропотно последовала за его движениями, и оказалось на боку, у его раздувающейся от чувств груди. Прижалась лицом к сильному плечу и чуть не застонала от знакомого запаха. Вздрогнула, все еще пытаясь отодрать ядовитую пленку с требующегося сдаться сердца.
- Неделями, месяцами, годами мальчик гладил ее по лицу, шептал это слово и будил в ней ее же саму. Королева… уходила. Отдавала место матери… Освещала им дорогу. Вместе, мать и сын смогли пойти сквозь тьму… к свету… медленно…
- Робин… Генри…
Ему показалось, что он ослышался. На секунду пальцы впечатались в спину Регины, будто уговаривая еще раз повторить имена с той же хрипотцой. Осознавая, что ей стоило это сказать, Робин ослабил объятья и провел ладонью по подрагивающим плечам.
Продолжил сказку.
Озноб начинался с кончиков пальцев на ногах. Полз, явно чувствуя наслаждение от слабости организма, пытался дотянуться и взять в заложницы разум.
Распахивая глаза, Регина не удержалась от резкой судороги, которая разрядом прокатилась по телу. Зубы стукнули, чуть не прикусив язык, который напомнил о себе кисловатым привкусом.
С губ слетел стон, быстрее, чем она осознала, где находится и чье обжигающее дыхание согревает ее лоб. Следующий отзвук своего раздавленного тела женщина просто сглотнула. А после вздрогнула, борясь с приступом тошноты. Он рвался наружу, заставляя ее податься назад. Крепкие руки ограничили движения.
- Локсли! – чуть не задохнулась от своей внутренней борьбы Регина. Уже вскрикнула, - Робин!
Мужчина напрягся, вслушиваясь в свои кошмары, которые будто позвали его. Регина нервно заерзала, пытаясь выбраться на волю.
- Пусти меня… Робин! Мне…
Ощущая ее дрожь, Гуд расцепил руки и позволил женщине изворотливо откатиться к тлеющим углям, чуть не задеть их хвостом. Регина села, хватая сухими губами ледяной воздух. За своей мукой она даже не сразу осознала, что Робин подобрался к ней и прошелся клинком по веревке. Онемевшие руки вместе с оковами упали вниз.
- Я… я…
Вскочивший Робин и ее рывком подтянул на ноги. Лишь на секунду Регина закачалась, а после ринулась к реке. Там виделось спасение.
Гуд с тревогой следил за ее согнувшимся силуэтом, который буквально наполовину нырнул в воду. Почти не сводя глаз с Королевы, Робин подбросил ветки в костер и зашевелил угли, требуя от них спасительного согревания. Тот заворчал, отпуская в небо языки, освещая берег.
Разбойник все же увлекся костром. Он не видел, как Регина вернулась, остановилась в сумраке, куда пламя не могло добраться, как бы ни старалось. Ее все еще била дрожь, скрючивая пальцы и сводя челюсть. Но мысли, о, эти мысли, уже жгли в висках, ища ответа и требуя отчаянных криков. Будто это могло помочь.
Регина потянула за нитку, которую подсовывала ей память. Как в замедленной съемке в сознании вспыхнул голос, он вел по черной сказке, спасал своим бархатом, укрывал им и не давал сдаться. О сильных тисках напомнили болезненные покалывания в плечах.
«Иди…»
Не имея больше сил для споров с собой, Регина сделала несколько шагов, оказалась в огненном свете и увидела заблестевшие глаза. Робин выпрямился, следя за ней. Он видел, как взгляд женщины из напряженного превратился в оголенный, затрещавший и мгновенно раскалившийся. Регина тяжело вздохнула, приподнимая грудь, и гримаса исказила ее лицо.
«Вспомнила»
В ту же секунду Робин метнулся и привлек ее к себе, уже бережно обвивая руками хрупкую фигуру. Стремясь вновь оградить от всего самого опасного и болезненного. Но в ее глазах уже плескалось осознание, оно топило, лишало кислорода, и не давала времени на глотки.
- Это была не ты… не ты…
Робин не мог видеть ее мук, в порыве он опять стиснул Регину, пытаясь поделиться стуком своего сердца. Его губы оказались на виске, где в смертельной погоне от отчаяния билась незаметная линия.
- Ты не виновата…
