С трудом отлепляя руку от дрожащей спины Регины, Робин провел кончиками двух пальцев по ее нежной, нижней губе, убирая остатки влаги.
«Прости меня… милая…»
Разум слишком рьяно напомнил ему о последней сцене, когда он набросился на эту женщину и не смог справиться со своим желанием. Стало по-настоящему стыдно за этот порыв, за грубость и за применение силы.
- От твоих поцелуев… - ее губа прошлась по шершавому кончику пальца Робина. Мужчина замер, чувствуя, в какую оголенную нить вытягивается его сердце. А хриплый голос не знал пощады, - мне хочется помыться…
Королева распахнула свои затуманенные, отравленные глаза, в которых все еще был потушен ослепительный огонь, искры которого бились о металлическую клетку. Распухшие губы поползли уголками вниз в знак презрения, от чего ее лицо превратилось в бесчувственную маску.
- Будет сделано, Ваше Величество!
Что-то сломалось внутри Робина.
Он сгреб ее в охапку и потащил в сторону, позволяя лишь закричать от водоворота гнева. Женщина стала выгибаться, делая себе только хуже – ведь от этого в ее тело лишь сильнее впивались цепкие пальцы. Волочившиеся по песку ноги тоже ничем не помогли.
Отчаянное сопротивление захлебнулось вместе с Королевой в реке, куда бросил ее Робин.
От удара о воду Регина потеряла ориентацию и погрузилась вниз, заглатывая противную жидкость. Та залилась в нос, попала в уши и самое гадкое – прошла внутрь организма, попадая безропотно в легкие.
Расширенными от ужаса глазами Регина увидела лишь темноту. Секунда и вокруг появился воздух, отчего она громко закашлялась, изливая из себя и воду, и смертоносные проклятья.
- Помоемся еще…
Почти заботливо придерживая ее за шею, стоявший тоже в реке Робин опустил Королеву вниз. Она вновь поперхнулась от нехватки кислорода. Озлобленный мужчина отсчитывал про себя секунды, наблюдая, как Регина силится приподнять голову над водой. Ярость буквально загнала пинками жалость в самое дальнее место в разбойничьем теле.
- Что он делает?
В своем состоянии Робин не заметил, как из леса с хворостом в руках вышли Тинкербелл и Белоснежка. Принцесса тут же бросила дрова, готовясь броситься на помощь своей мачехе.
- Нет! – отрезвила ее Тинкербелл. Белоснежка ошарашено уставилась на нее, но та лишь всматривалась внимательно в водное истязание. – Вдруг это ее вернет назад?
Пелена, от которой не только глаза плохо видели, но и слух ничего не воспринимал, понемногу стала покидать Робина. Он вдруг ощутил уже слабеющие попытки вырваться Регины. Очнувшись, он потянул ее к себе и за несколько секунд вытащил на песок.
Выворачиваясь наизнанку болотистой водой, Королева рухнула на колени и закашлялась, впуская в себя воздух, который принялся жечь раскаленным металлом раздувшиеся легкие.
«Так надо»
Вера в то, что она вернется прежним обжигающим, но не уничтожающим огнем, удерживала Робина от капитуляции. Он возвышался позади поверженной женщины и терпеливо ждал ее пробуждения.
- Неужели… - вновь зашлась в стонущем кашле Регина. – Ты… думал, - даже в таком жалком положении Королева смогла вернуть в голос пренебрежительные, отталкивающие нотки. – Ты… вор… я… королева…
Робин даже не шелохнулся, пока она медленно поднималась на ноги. Когда женщина выпрямилась, позволяя воде струйками стекать по ее дрожащему телу, он все также видел тлетворный взгляд и явственно чувствовал цветочный аромат.
- Ты… - омерзительно хохотнула Королева. – Ты подумал, что я буду твоей? Ты… звереныш, вышедший из леса… Только лизнувший мою руку… уже надеешься на большее? Ищи себе ровню, такую же, как ты… копошащуюся в грязи… Я не буду твоей!
Гул перекрыл любую эмоцию Робина. Гул, в котором раздавались эхом громкие слова, слетающие с губ, которые он с таким жаром целовал. Гул, от которого затихало сердце, а разум уже отказывался давать сил для сражения.
«А если всё?»
Боясь раствориться в ее пустоте, Робин захотел просто сбежать. Скрыться, чтобы не видеть этого чужого человека. Не слышать голоса, который дарил ему самое желанное слово в его жизни – «мой».
В ту секунду, когда Робин был готов развернуться, что-то мелькнуло за Региной. Взметнулось в сумерках, рождая глухой удар, после которого женщина рухнула в молчании на песок. В ступоре Гуд уставился на Тинкербелл, которая опускала руку с зажатой в ней палкой.
На мгновение их взгляды встретились.
- Сонной пыли не осталось!
========== Глава 15. «Тот самый» ==========
Лес стал опасным. Обтекающим, якобы незаметным, простирающим длинные руки и готовым вцепиться на последних секундах в горло. Покоя не было.
Робин не мог даже дремать. Он сидел у костра, который гладил огненными тенями его мрачное, сосредоточенное лицо. Вдыхал полной грудью еловый, горьковатый воздух, и все еще не верил в то, что у него вновь есть шанс на это. И слушал.
