– Мистер Робертс, я старший инспектор Белл. Я возглавляю работу по розыску вашей дочери. Мы скоро войдем в зал, и я хочу, чтобы вы помнили: вы говорите с Джессикой, вы пытаетесь сказать ей, что время, чтобы помочь ее ребенку, истекает. Она и есть тот самый человек, которого вы должны убедить. Только это должно иметь для вас значение.
Харви посмотрел на дверь с табличкой «Конференц-зал для совещаний по крупным инцидентам».
– Надеюсь, детектив-инспектор Галт ввела вас в курс дела, но возможно, есть еще что-нибудь, о чем вы хотели бы спросить, прежде чем мы войдем?
Харви покачал головой. Его тело трясло так сильно, что он чувствовал, как у него стучат зубы. Он сжал лист со своей речью, пытаясь унять дрожь в руках.
– Хорошо. Когда мы войдем, шум от камер будет просто ошеломляющим, но журналистам сказали не задавать вопросов, и они это отлично понимают. По моему опыту, пресса ведет себя скверно только тогда, когда им не дают никакой информации. Ну что ж, начнем?
Харви кивнул, чувствуя, как его тело начал переполнять адреналин, а сердце забилось так, будто он вот-вот предстанет перед ликующей толпой в Колизее. Старший инспектор Белл шагнул вперед и повернул дверную ручку.
В памяти Харви промелькнул образ малышки Элизабет, и стоило ему, затаив дыхание, переступить порог заполненного людьми зала, как щелчки камер слились в единый грохочущий гул.
Гарриет Уотерхаус сидела за маленьким столиком в их с Джейкобом спальне в поместье Норткот и наблюдала, как встает солнце.
Она оглянулась и посмотрела на пустое кресло у камина, где обычно спал Джейкоб, обернув свое исхудавшее тело в старое шерстяное одеяло. Там, в тусклом свете тлеющих углей, он проводил снова и снова ужасные ночи. Он перестал проявлять к ней привязанность и приходить в ее постель за утешением. Лишь изредка ему хотелось секса, и тогда он брал все, что хотел, не обращая на нее никакого внимания. Последний раз это случилось неделю назад, когда он разбудил ее, лег на нее сверху, стянул с нее белье, пока она была еще в полудреме, вошел в нее так сильно, что ей стало больно, и несколько минут дышал ей в лицо перегаром от виски, пока не был удовлетворен. Теперь она была не его женой, а всего лишь предметом, который можно было использовать, когда он был пьян.
Однако прошлой ночью все было не так. Гарриет потерла уставшие глаза и, задержав взгляд на кровати, на которой ее муж никогда не спал вместе с ней, достала из-под матраса дневник в кожаном переплете. Открыв его, она наткнулась на запись, сделанную в первый день их пребывания в поместье Норткот, когда они только-только протащили свои чемоданы по длинной подъездной дорожке и позвонили в колокольчик у входа для слуг.
