К ней подошел де Йонг, и когда она сообщила, что собирается войти в музей, ответил, что у них нет времени: человек, с которым он хочет ее познакомить, скоро будет здесь.
– Я быстро, – сказала она, прошла по стрелкам вдоль боковой стены дома, мимо каменной стены, которая вела к маленькому офису, где смотрительница, молодая француженка с безупречным английским, предложила их проводить.
Она повела их по другой дорожке, окаймленной увитым плющом забором с табличками на нескольких языках, которые кратко описывали этапы жизни Ван Гога: сын пастора, молодой торговец произведениями искусства, начинающий художник – его рождение в 1853 году, его отец – протестантский пастор, ранние уроки рисования в Брюсселе, и его переезд в Гаагу, где он жил с проституткой, известной как Сиен.
– Клазина Мария Хорник, – сказала Аликс. Она знала, что Сиен также была моделью и музой Винсента: они прожили вместе два года, в течение которых Винсент сделал много рисунков и живописных полотен с ее изображением.
– Вы знаете, что с ней стало дальше? – спросила она гида.
– Брат Винсента Тео заставил его расстаться с ней, иначе он отказывался содержать художника. После смерти Винсента она прожила четырнадцать лет, а затем покончила с собой, бросившись в реку.
– Ох, да, я вспомнила… Какой ужас.
– Тео был прав. Она была обычной шлюхой. – Де Йонг поторопил их, повторив, что у них мало времени.
Аликс жалела, что она здесь не одна. Ей хотелось постоять у каждой таблички. Доска «Продолжая рисовать» повествовала о времени пребывания Ван Гога в Париже. «Высокая желтая нота» отсылала к желтому дому в Арле, который Винсент делил с Гогеном. На мемориальной доске под названием «Продолжая рисовать» упоминалось, что художник Писсарро порекомендовал Винсенту Овер-сюр-Уаз, а проживавший в городе доктор Гаше ухаживал за ним после его годичного пребывания в психиатрической лечебнице в Сен-Реми, подробности о котором были на следующей табличке под заголовком «Страх сойти с ума», описывающей нервный срыв Винсента и отрезание собственного уха.
– Когда Винсент покидал лечебницу Сан-Реми, врач написал в его бумагах «вылечен». Десять недель спустя он умер, – сказала гид, ведя их вверх по черной лестнице, Финн попытался взять Аликс за руку, но она высвободилась.
Внутри они поднялись по другой лестнице из толстого темного дерева, над которой висел светильник, освещавший оштукатуренные стены с прожилками трещин.
– Он жил здесь, на верхнем этаже.
Аликс заглянула в открытый дверной проем: маленькое наклонное окно в крыше освещало просторное чердачное помещение, темный деревянный пол, оштукатуренные стены, единственный стул.
– Комната Винсента, в которой он провел последние семьдесят дней своей жизни, – пояснила экскурсовод.
Аликс задержалась в дверях, пытаясь представить, как жил в этой крошечной комнате в спартанской обстановке самый знаменитый художник в мире. Она бы и еще здесь постояла, но Финн забеспокоился, и гид повела их вниз. Она отперла двери ресторана, и Аликс вошла в комнату с розовыми стенами и темной деревянной лепниной. Деревянные столы и плетеные стулья, большая выцветшая фреска – все было залито мягким светом, проникавшим через окна с кружевными занавесками.
– Здесь воссоздана та обстановка, какой она была во времена Винсента. – Экскурсовод показала им маленький деревянный столик в углу, за которым Винсент принимал пищу. Это был единственный стол, накрытый скатертью, с бокалом, графином для вина и пустой плетеной корзинкой. «Натюрморт без художника», – подумала Аликс, хотя его присутствие было настолько ощутимым, что она вздрогнула.
– Этот стол всегда накрыт, – сказала их провожатая. – Но есть тут не разрешается.
Бильярдного стола здесь не было, но Аликс попыталась представить его по картинам Ван Гога, где изображалась гостиница. Именно здесь его тело лежало на похоронах, в этой комнате. Она вспомнила описание в письме Эмиля Бернара: художник, как ореолом, был окружен желтыми цветами и своими картинами.
Был ли среди них тот автопортрет?
Финн разрушил волшебство момента, ответив на телефонный звонок, затем подошел к Аликс сбоку и прошептал на ухо, коснувшись бородой ее щеки:
– Месье Туссен здесь, но он хочет, чтобы мы встретились с ним на кладбище. – Де Йонг взял ее за локоть, а другой рукой приобнял за талию. – Пойдем. Нам уже пора.
Напряжение в конференц-зале было настолько ощутимым, что казалось, от него можно даже откусить кусочек.
Требуемая картина Ван Гога у Торговца имелась, и он был готов к обмену; место встречи – то же самое «
Ван Страатен повторила, что она будет следить за Смитом из оперативного фургона, а Диспетчер с Пилотом из другого места. Какого именно – она не уточнила. Затем она передала слово Яагеру, который вручил Смиту новую пару очков.
