Каролин начала было возражать, но я заверил, что все в порядке. Мне казалось, что, если возникнут какие-то проблемы – хотя я их и не ожидал – я смогу справиться с этим типом: я сильнее и гораздо моложе.
– Я подожду вашего возвращения здесь, – произнесла Каролин.
Парень в кепке и темных очках помог мне забраться, потом занял место за рулем на корме. Лицо-со-шрамом и я остались на носу, от кормы нас отделяла небольшая кабина.
– Капитан не будет нам мешать. Я часто пользуюсь его услугами, и он знает, что я люблю конфиденциальность. Думаю, вам понравится небольшая прогулка по реке. – Мой собеседник опустился на одно из двух сидений перед кабинкой и жестом пригласил меня сесть рядом. При дневном свете я разглядел, что его черные волосы были крашеными, с сединой у корней на четверть дюйма, а шрам неумело замазан пудрой. Он обернул шею шарфом, темно-фиолетовым, почти такого же цвета, как его шрам. – Это лучший способ получше познакомиться с городом. Вы же знаете, что Амстердам часто называют Северной Венецией.
Лодка направилась вдоль по узкому каналу, затем вывернула на более широкий, с большими плавучими домами, пришвартованными по обе стороны. Мимо нас, ревя двигателями, промчалось несколько быстроходных катеров, затем какая-то лодка гондольного типа, проплыла прямо перед нами в опасной близости. Люди на ее борту пили и смеялись.
– Вот пьяные дураки, – проворчал Лицо-со-шрамом, а затем стал рассказывать, что его лодка электрическая, бесшумная и не содержит вредных выбросов, что очень важно в эпоху глобального потепления:
– Хоть какая-то малость, но все-таки… Каждый должен заботиться о чистоте каналов и планеты и…
– Вы упомянули имя моей девушки, – перебил я его.
– Правда? Ну, Каролин, должно быть, сказала…
Я не стал оспаривать его слова, хотя Каролин этот факт отрицала.
– Так что это за новая информация, которую вы узнали о картине? – спросил он.
Я уклонился от ответа, сказав, что он сам предупреждал меня держаться от этой темы подальше, потом, не давая ему опомниться, спросил, откуда он узнал, что Аликс уезжает, и напомнил его слова, что ей следует забыть о путешествиях.
– Разве я это говорил? К чему все эти вопросы о вашей девушке?
– Что вы знаете о ее поездке?
– Какой поездке? Я ничего не знаю о ее поездках. Откуда мне знать?
Лодка скользнула под мост, и мы погрузились в темноту, хотя мне еще видно было его лицо с темно-фиолетовым шрамом.
Когда мы вынырнули на свет, я снова спросил, откуда он узнал, что Аликс уезжает:
– По-моему, вы многовато знаете – и о ее поездке, и что на картине Ван Гога нарисованы коровы, и что по ее поводу ведутся торги…
– Ну, слышал кое-что. Это мой бизнес. – Он пренебрежительно махнул рукой, и это меня разозлило. – Теперь говорите, что там у вас за информация? Не тратьте мое время попусту. Я занятой человек.
– Меня ваши дела не волнуют. Я хочу знать, что вам известно об Аликс. И откуда, – произнес я, наклоняясь к нему. – Говорите!
– Милый юноша, я не обязан вам ничего говорить. Если вы попросили о встрече со мной из-за этого, то вы меня весьма разочаровали. Вы напрасно потратили свое и мое время.
Я вздохнул, чувствуя, как во мне поднимается гнев.
Канал стал шире, перед нами проплывали лодки, берег был далеко.
– Вы хотели, чтобы я это знал, чтобы я испугался… Вы практически дразнили меня, рассказывая мне все это. Кто вам сказал, что Аликс уезжает? Как вы это узнали?
– Да не хотел я тебя напугать. Я тебя предупреждал, в виде одолжения. Можно подумать, у меня других дел нет, как только дразнить тебя из-за твоей глупой подружки. – Он вздохнул, как будто я был надоедливым ребенком, и это стало последней каплей: копившийся в груди гнев выплеснулся наружу, кровь ударила в голову, и я схватил его за плечи.
Лицо-со-шрамом вырвался и встал, ругаясь и крича капитану, чтобы тот поворачивал обратно. Но когда он бросил: «Может, уже вообще поздно спасать твою подружку», – я вцепился в него, сбил с ног и прижал к борту лодки, так что его голова свесилась за край. Он заорал, но его крики терялись в шуме моторных лодок и объяснениях экскурсовода с громкоговорителем, рассказывающего о «танцующих домах Дамрака». Я же, рыча: «Говори!» – толкал его все дальше. Вены на его шее напряглись, шарф и крашеные волосы погрузились в мутную воду. И если бы капитан не оттащил меня, я бы, наверное, его утопил.
Прорычав мне что-то по-голландски, капитан помог Лицу-со-шрамом подняться. Тот, задыхаясь и держась за горло, вернулся обратно на свое место. Его фиолетовый шарф упал в воду, намок и утонул, прежде чем мы успели к нему вернуться.
Я тоже сел, тяжело дыша и пытаясь успокоиться. Лодочник снова схватил меня, но Лицо-со-шрамом сделал ему знак удалиться.
– Все, что я знаю… я услышал случайно, – выдохнул он. – Что мисс Верде… продолжает искать картину в каком-то другом месте… и не стоит этим заниматься… вот и все. – Он откинулся на спинку стула, бледный и измученный.
– И больше ничего?
– Больше ничего. Я же сказал…. Я пытался… предупредить вас в виде одолжения госпоже Кахилл.
