«Стог сена» Моне, ценное полотно в стиле импрессионизма, было доставлено, упаковано и готово к следующему обмену. Ван Страатен еще раз прорабатывала детали – одна картина в качестве залога другой, предметы, цены и проценты оговорены. После чего Ван Гог должен был перейти к их клиенту, Бейну. По крайней мере, так думал Торговец; половина от согласованной суммы 80 миллионов долларов уже поступила на швейцарский счет Льюиса.
– Рыночная стоимость автопортрета вдвое выше, – возражал Штайнер.
– Но на рынке он никогда не появится. В этом все и дело, – устало проговорила Ван Страатен.
Как только этот второй обмен будет произведен и Торговец будет удовлетворен, Льюис, по «легенде», вернется в Чикаго к своему арт-бизнесу, и вступит в силу их новое партнерское соглашение: Торговец найдет европейских и азиатских покупателей для остальной части коллекции Льюиса, а Льюис будет продавать более известные произведения искусства Торговца клиентам в США.
– Конечно, ничего из этого не произойдет, – уточнила Ван Страатен. – Как только Ван Гог окажется в нашем распоряжении, Торговец будет арестован.
Смит задавался вопросом, что с ним станет, когда все это закончится – вернется ли он на свое старое место в Интерполе, примет участие в работе Генеральной Ассамблеи или отправится на другое задание? Ван Страатен на какое-то время вышла и вернулась в комнату с загорелым мужчиной в кожаной куртке.
– Это Диспетчер, – представила его она. – Он наблюдал на расстоянии.
– На расстоянии? – хмыкнул Смит. – Мы практически столкнулись в этой табачной лавке.
– Ну, не совсем, – улыбнулся Диспетчер, крепко пожимая руку Смиту.
– Является ли этот человек уполномоченным членом рабочей группы? – спросил Штайнер. – Известно ли Интерполу о его участии? Кого он представляет?
Ни Диспетчер, ни Ван Страатен не ответили на его вопросы.
– Диспетчер будет работать с нами до конца операции, – отрезала Ван Страатен.
– Мне нужно знать ваше имя и на кого вы работаете, – заявил Штайнер Диспетчеру. Тот рассмеялся и потрепал Штайнера по голове, сдвинув набок его парик.
– На этом пока все. – Ван Страатен встала и сделала знак Смиту следовать за ней.
Выйдя на улицу, Ван Страатен, Смит и Диспетчер пересекли старую площадь и пошли вдоль канала; темная вода в лучах вечернего солнца блестела как ртуть.
– Диспетчер здесь для того, чтобы с вами ничего не случилось, – сказала Ван Страатен.
– Я думал, это ваша работа, – заметил Смит.
– Моя работа – это общий успех задания.
– Все будет в порядке. – Диспетчер положил тяжелую руку на плечо Смита.
– Приятно это слышать. – Адреналин иссяк, и Смиту хотелось свернуться калачиком на тротуаре.
– То, что вы делаете, очень важно, – сказала Ван Страатен. – Важнее, чем вы можете себе представить, аналитик Смит.
– Вот бы это на зарплате отразилось, – не удержался он.
– Что-нибудь сделаем… когда дело закончим, – ответила она. Потом они с Диспетчером пошли чуть впереди, обсуждая старую архитектуру в Вене и Москве, перебрасываясь именами художников – Рафаэль, да Винчи, Эль Греко и Пикассо – и шуточками, которых Смит не понимал. Но все же, шагая за ними следом, он слушал их непринужденную беседу с удовольствием: они посмеивались и были так уверены в себе, словно могли справиться с чем угодно. Одноразовый телефон у Ван Страатен издал сигнал, и смех резко оборвался.
– Время и место, – произнесла она и показала телефон Диспетчеру, который прочел сообщение и еще раз пожал плечо Смиту.
– Увидимся на месте. Точнее, на этот раз только я тебя увижу, ты меня – нет. Бе-тачбулот та’асе леха милчама, – произнес он и перевел: «Ибо под мудрым руководством вы сможете вести свою войну». Бывший девиз моей организации[19], от которого она отказалась, но он мне нравится.
– Пилот готов? – спросила Ван Страатен.
– Да. – Диспетчер кивнул отдельно каждому из них и зашагал прочь.
– Пойдем, – сказала Ван Страатен. – Нужно подготовиться, а времени у нас не так уж много.
Мы встретились с Каролин на узкой улочке рядом с оживленным каналом, в водах которого между пришвартованными плавучими домами и сновавшими в обе стороны моторными лодками играли солнечные блики. Впрочем, погода была переменчивой, и солнце выглядывало из-за темных облаков ненадолго.
– Он назначил встречу здесь. – Каролин почему-то сделала жест в сторону канала. – Его интересует, что вы узнали о картине.
Моя нехитрая уловка сработала, наживку он проглотил.
Каролин поинтересовалась, что же это за информация, и я еще раз повторил, что ей лучше этого не знать. Маленькая лодка подплыла к нам так тихо, что я бы не заметил ее, если бы не искал взглядом заранее.
Человек со шрамом стоял на палубе, одетый так же, как тогда в музее, в костюм-тройку, который сейчас казался неуместным. Рядом с ним стоял простоватый парень в темных очках и кепке. Он протянул Каролин руку, но Лицо-со-шрамом покачал головой. «Здесь не хватит места для мисс Кахилл», – сказал он, что явно не соответствовало действительности: на лодке могло легко поместиться еще человек шесть.
