Найдя смутный образ Мужлана в памяти Джил, Тед сделал рекогносцировку его возможного будущего (показывая свои мысленные изыскания Джил, для науки). Выходило, что парень вставал на путь Тёмных (поэтому они не заявляли протест). Просто он избивал своих подруг (жён), что в результате им надоедало, но они по-прежнему видели в нём хорошие стороны и готовы были принимать его «помощь» после развода (отсюда, видимо, претензии на три Жизни от Светлых). Делая последний вывод, Теду оставалось заключить, что помощник из Мужлана так себе (больше будет забирать, чем давать). И невзирая на личные приязни или неприязни Джил, ей следует испрашивать разрешение на воздействие у Высших (для начала все воздействия на Кима и его девушек должны получать одобрения от Теда).
Тут Джил призналась, что давно (подсознательно) хотела проделать нечто подобное с «посетительницами» Кима. Девушки заслуживали большего, чем качественный секс и полную энергетическую совместимость в оргазме с ним (они влюбляются в него, делают из него идеал, что задерживает их в поиске настоящих спутников жизни). Так получив одобрение Теда, Ким лишился трёх своих посетительниц, что привело его к решению больше не вкладываться в отношения с девушками (Джил, чтобы не травмировать психику мальчика провела с ним разъяснительную беседу по поводу «Драконов» в головах девушек).
— Нам нужно с тобой поругаться. — Заявила Джил после профилактической беседы с Кимом.
— Это зачем? — Тед был удивлён такой постановкой вопроса «для укрепления их отношений» (как думала Джил).
— Мы ведём себя как престарелая пара — прощаем-принимаем всё друг в друге. — От всплывшей в её голове картинке она передёрнула плечами. — Нет, скорее, как влюблённая в своего преподавателя ученица и умудрённый опытом (остывший) учитель. — Посланный образ: молящаяся на своего учителя молодая красавица стоит перед своим учителем на коленях, молитвенно сложив перед собой руки; старый учитель (не такой уж я и старый, и тщедушный) мимоходом замечает разбитые мензурки и помарки на листах с переписанным текстом, не сердясь, заставляет повторить урок «нерадивую» ученицу.
— Тогда я — Гефест, а ты — Афродита. — Так больше похоже, для демонстрации своей мысли была отправлена картинка (где она изменяет ему с Аресом). — Я ревновать не могу и не хочу учиться.
— Лучше моё последнее предложение. — Джил отбросила «измену» как холодную мокрицу, залезшую на её ногу. — Я не допущу в себя ни одного самого обаятельного и много обещающего сперматозоида, не то что член, другого мужика.
— Ты достойна большего, чем я могу тебе дать.
— Ты сделал свой выбор — я его уважаю. Я сделал свой, так уважай его, а то поругаемся.
— Не с этого ли начался наш разговор?
— Хорошо, — засмеявшись, Джил обняла Теда, — я МОЛОДАЯ и СИМПАТИЧНАЯ ученица («способная» — поправил её Тед). Пусть я буду мучиться, не познав твоей ревности до конца наших дней. — Опустившись на его колени она целовала его глаза, лоб, потом пытавшиеся скинуть её с колен руки Теда. — Можно я пойду помучаю Псину? — В её глазах зажёгся озорной огонёк. — Там привели милого щенка, а я к Псине не подходила больше недели (ощущу хоть чью-то ревность).
Вспоминая с улыбкой этот разговор с Джил, Тед понимал, что не приходится ждать от девушки объективной точки зрения на его действия. Мастер и Помойка были «вшиты» в него — значит, тоже не могли служить лекалом. Оставалось непредвзятое мнение Вардана. Старый скиталец часто наведывался в паб (вкусить материального) по собственной инициативе. Тед не брезговал вызывать Вардана, касаясь холодного лезвия жертвенного ножа, прикреплённого под столешницей барной стойки. Как всякая деятельная сущность, дух являлся на призыв не сразу, Теду приходилось терпеливо ждать. Не имея возможности считать информацию (если старый пройдоха этого не хотел), приходилось прибегать к нехитрым уловкам. Ученик Доктора с искренне интересовался делами Вардана, его успехами в работе с Приемником, на что получал уклончивые ответы, переходящие в раскрытие нужной для Теда информации.
В глазах старого «атеиста» (скорее сторонника Серого Пути), не стоило искать критерии оценки своих действий ни у Светлых, ни, тем более, у Тёмных. Достаточно было слушать своё сердце, через призму разума. Что у Теда получалось через пень колоду, так как волны освободившегося океана времени часто смывали его в самокопание (как смеялся Вардан — «в тебе просыпается обыватель»). Но не все советы старого хитреца следовало принимать как повод к действию. Так, его ехидные замечания на «нытьё Теда» (я устал быть привязанным к физическому телу, от меня ничего не зависит) сводились к: начни вышивать крестиком; не освоить ли тебе горловое пение; начни вязать крючком или на спицах; начни практику воздержания (тут он всегда делал интригующую паузу) от вредных мыслей — считать себя нормальным человеком.
